A ПОСВЯЩАЮ всем,кому не хватило жизни об этом рассказать. И да простят они мне, что я не все увидел, не все вспомнил, не обо всем догадался. Со стеснением в сердце я годами воздерживался от печа- тания этой уже готовой книги:долг перед еще живыми перевеши- вал долг перед умершими.Но теперь,когда госбезопасность все равно взяла эту книгу, мне ничего не остается,как немедленно публиковать ее. А.Солженинцын сентябрь 1973. - 2 - Году в тысяча девятьсот сорок девятом напали мы с друзьями на примечательную заметку в журнале "Природа" Ака- демии Наук.Писалось там мелкими буквами, что на реке Колыме во время раскопок была как-то обнаружена подземная линза льда-замерзший древний поток, и в нем - замерзшие же предс- тавители ископаемой (несколько десятков тысячелетий назад) фауны.Рыбы ли, тритоны ли эти сохранились настолько свежими, свидельствовал ученый корреспондент, что присутствующие, расколов лед, тут же ОХОТНО съели их. Немногочисленных своих читателей журнал, должно быть, немало подивил, как долго может рыбье мясо сохраняться во льду.Но мало кто из них мог внять истинному богатырскому смыслу неосторожной заметки. Мы - сразу поняли.Мы увидели всю сцену ярко до мелочей: как присутствующие с ожесточенной поспешностью кололи лед;как,попирая высокие интересы ихтиологии и отталкивая друг друга локтями, они отбивали куски тысячелетнего мяса, волокли его к костру, оттаивали и насыщались. Мы поняли потому, что сами были из тех ПРИСУТСТВУЮЩИХ, из того единственного на земле могучего племени ЗЭКОВ, кото- рое только и могло ОХОТНО съесть тритона. А Колыма была - самый крупный и знаменитый остров, по- люс лютости этой удивительной страны ГУЛаг, географией ра- зодранной в архипелаг, но психологией скованной в конти- нент,- почти невидимой, почти неосязаемой страны, которую и населял народ зэков. Архипелаг этот чересполосицей иссек и испестрил другую, включающую, страну, он врезался в ее города, навис над ее улицами - и все же иные совсем не догадывались, очень многие слышали что-то смутно, только побывавшие знали все. Но будто лишившись речи на островах Архипелага, они хранили молчание. Неожиданным поворотом нашей истории кое-что, ничтожно малое, об Архипелаге этом выступило на свет.Но те же самые руки, которые завинчивали наши наручники, теперь примиритель- но выствляют ладони: " Не надо!..Не надо ворошить прошлое!.. Кто старое помянет- тому глаз вон!" Однако доканчивает пос- ловица: "А кто забудет - тому два!" Идут десятилетия - и безвозвратно слизывают рубцы и яз- вы прошлого.Иные острова за это время дрогнули, растеклись, полярное море забвения переплескивает над ними.И когда-ни- будь в будущем веке Архипелаг этот, воздух его, и кости его обитателей вмерзшие в линзу льда, - представятся неправдопо- добным тритоном. Я не дерзну писать историю Архипелага: мне не досталось читать документов.Но кому-нибудь когда-нибудь - доста- нется ли?..У тех, не желающих ВСПОМИНАТЬ,довольно уже было (и еще будет) времени уничтожить все документы дочиста. Свои одиннадцать лет, проведенные там, усвоив не как позор, не как проклятый сон, но почти полюбив тот уродливый мир, теперь еще по-счастиливому обороту став доверенным мно- - 3 - гих поздних рассказов и писем, - может быть сумею я донести что-нибудь из косточек и мяса? - еще впрочем живого мяса, еще впрочем и сегодня живого тритона. В этой книге нет ни вымышленных лиц, ни вымышленных событий.Люди и места названы их собственными именами, Если названы инициалами,то по соображениям личным.Ес- ли не названы вовсе,то лишь потому, что память людская не сохранила имен, - а все было именно так. Эту книгу непосильно было бы создать одному человек. Кроме всего, что я вынес с Архипелага - шкурой своей, памятью, ухом и глазом, материал для этой книги дали мне в рассказах, воспоминаниях и письмах // перечень 227 имен// Я не выражаю им здесь личной признательности: это наш общий дружный памятник всем замученным и убитым. Из этого списка я хотел бы выделить тех, кто много тру- да положил в помощь мне, чтобы эта вещь была снабжена библи- ографическими опорными точками из книг сегодняшних библио- течных фондов или давно изъятых и уничтоженных, так что най- ти сохранненный экземпляр требовало большого упорства;еще более - тех, кто помог утаить эту рукопись в суровую минуту, а потом размножить ее. Но не настала та пора, когда я посмею их назвать. Старый соловчаин Дмитрий Петрович Витковский должен был быть редактором этой книги.Однако полжизни, проведенные ТАМ (его лагерные мемуары так и называются "Полжизни"), отдались ему преждевеременным параличом.Уже с отнятой речью он смог прочесть лишь несколько законченных глав и убедиться, что обо всем БУДЕТ РАССКАЗАНО. А если долго еще не просветлится свобода в нашей стране и передача этой книги будет большой опасностью - так что и читателям будущим я должен с благодарностью поклониться - от т е х , от погибших. Когда я начинал эту книгу в 1958 году, мне не известны были ничьи мемуары или художественные произведения о лаге- рях. За годы работы до 1967 г. мне постепенно стали известны "Колымские рассказы" Варлаама Шаламова и воспоминания Д. Витковского, Е.Гинзбург, О.Адамовой-Слиозберг, на которые я и ссылаюсь по ходу изложения как на литературные факты, из- вестные всем (так и будет же в конце концов!) - 4 - Вопреки своим намерениям, в противоречии со своей волей дали бесценный материал для этой книги, сохранили много важ- ных фактов и даже цифр и сам воздух, которым дышали: М.Я. Судраб-Лацис;Н.В.Крыленко - главный государственный обвини- тель многих лет;его наследник А.Я.Вышинский со своими юрис- тами-пособниками, из которых нельзя не выделить И.Л.Авербаха. Материал для этой книги также представили ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ советских писателей во главе с МАКСИМОМ ГОРЬКИМ - ав- торы позорной книги о Беломорканале, впервые в русской ли- тературе восславившей рабский труд. -5- ЧАСТЬ 1. ТЮРЕМНАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ "В эпоху диктатуры и окружения со всех сторон врагами, мы иногда проявляли ненужную мягкость,ненужную мягкосердечность". Крыленко, речь на процессе "Промпартии" - 6 - 1 АРЕСТ Как попадают на этот таинственный Архипелаг?Туда еже- часно летят самолеты, плывут корабли, гремят поезда - но ни единая надпись на них не указывает места назначения.И билет- ные кассиры, и агенты Совтуриста и Интуриста будут изумлены, если вы спросите у них туда билетик.Ни всего Архипелага в целом, ни одного из бесчисленных его островков они не знают, не слышали. Те, кто едут Архипелагом управлять- попадают туда че- рез училища МВД. Те, кто едут Архипелаг охранять - призываются через во- енкоматы. А те, кто едут туда умирать, как мы с вами, читатель , те должны пройти непременно и единственно - через арест. Арест!!Сказать ли, что это перелом всей вашей жизни? Что это прямой удар молнии в вас? Что это невмещаемое духов- ное сотрясение, с которым не каждый может освоится и часто сползает в безумие? Вселенная имеет столько центров, сколько в ней живых существ.Каждый из нас - центр вселенной и мироздание раска- лывается, когда вам шипят: "Вы арестованы!" Если уж вы арестованы - то разве еще что-нибудь устояло в этом землетрясении? Но затмившимся мозгом не способные охватить этих пере- мещений мироздания, самые изощренные и самые простоватые из нас не находятся и, в этот миг изо всего опыта жизни выда- вить что-нибудь иное,кроме как: - Я?? За что?!? - вопрос,миллионы и миллионы раз повторенный еще до нас и никогда не получивший ответа. Арест - это мгновенный разительный переброс, перекид, перепласт из одного состояния в другое. По долгой кривой улице нашей жизни мы счастливо неслись или несчастливо брели мимо каких-то заборов, заборов,заборов - гнилых деревянных, глинобитных дувалов, кирпичных, бетон- ных, чугунных оград.Мы не задумывались - что за ними?Ни гла- зом, ни разумением мы не пытались за них заглянуть - а там-то и начинается страна ГУЛаг, совсем рядом, в двух мет- рах от нас. И еще мы не замечали в этих заборах несметного числа плотно подогнанных, хорошо замаскированных дверок, ка- литок.Все, все эти калитки были приготовлены для нас! - и вот распахнулась быстро роковая одна, и четыре белых мужских руки, не привыкших к труду, но схватчивых, уцепляют нас за ногу, за руку, за воротник, за шапку, за ухо - вволакивают как куль, а калитку за нами,калитку в нашу прошлую жизнь , - 7 - захлопывают навсегда. ВСП.Вы - арестованы! И нич-ч-чего вы не находитесь на это ответить, кроме ягнячьего блеяния: -Я-а??За что??.. Вот что такое арест:это ослепляющая вспышка и удар, от которых настоящее разом сдвигается в прошедшее, а невозмож- ное становится полноправным настоящим. И все.И ничего больше вы не способны усвоить ни в пер- вый час, ни в первые даже сутки. Еще померцает вам в вашем отчаянии цирковая игрушечная луна: "Это ошибка!Разберутся!" Все же остальное, что сложилось теперь в традиционное и даже литературное представление об аресте, накопится и сост- роится уже не в вашей смятенной памяти, а в памяти вашей семьи и соседей по квартире. Это - резкий ночной звонок или грубый стук в дверь.Это - бравый вход невытираемых сапог бодрствующих оперативников. Это - за спинами их напуганный прибитый понятой.( А за- чем этот понятой? - думать не смеют жертвы, не помнят опера- тивники, но положено по инструкции, и надо ему всю ночь про- сидеть, а к утру расписаться.И для выхваченного из постели понятого это тоже мука: ночь за ночью ходить и помогать арестовывать своих соседей и знакомых). Традиционный арест - это еще сборы дрожащими руками для уводимого: смены белья, куска мыла, какой-то еды, и никто не знает, что надо, что можно и как лучше одеть, а оперативники торопят и обрывают :" Ничего не надо.Там накормят.Там теп- ло". (Все лгут.А торопят для страху.) Традиционный арест -это еще потом, после увода взятого бедняги, многочасовое хозяйничанье в квартире жестокой чужой подавляющей силы.Это- взламывание,вскрывание, сброс и срыв со стен, выброс на пол из шкафов и столов, вытряхивание, рассыпание, разрывание - и нахламление горами на полу, и хруст под сапогами.И ничего святого нет во время обыска!При аресте паровозного машиниста Иношина в комнате стоял гробик с его только что умершим ребенком.Юристы выбросили ребенка из гробика, они искали и там.И вытряхивают больных из посте- ли, и разбинтовывают повязки.(1) И ничто во время обыска не может быть признано нелепым! У любителя старины Четвертухина захватили "столько-то листов царских указов - именно, указ об окончании войны с Наполеоном, об образовании Священного ___________________________________________________________ (1)Когда в 1937 г. громили институт доктора Казакова, то сосуды с л и з а т а м и , изобретенными им, "комиссия" разбивала, хотя вокруг прыгали исцеленные и исцеляемые кале- ки и умоляли сохранить чудодейственные лекарства.( По офици- альной версии лизаты считались ядами - и отчего ж было не сохранить их как вещественные доказательства?) ___________________________________________________________ - 8 - Союза, и молебствие против холеры 1830-го года. У нашего лучшего знатока Тибета Вострикова изъяли драгоценные тибетс- кие древние рукописи (и ученики умершего еле вырвали их из КГБ через 30 лет!).При аресте востоковеда Невского забрали тангутские рукописи ( а через 25 лет за расшифровку их по- койному посмертно присуждена ленинская премия).У Каргера за- мели арихив енисейских остяков, запретили изобретенную им письменность и букварь- и остался народец без письменности. Интеллигентным языком это долго все описывать, а народ гово- рит об обыске так: ищут, чего не клали. Отобранное увозят, а иногда заставляют нести самого арестованного - как Нина Александровна Пальчинская потащила за плечом мешок с бумагами и письмами своего вечно-деятель- ного покойного мужа,великого инженера России - в пасть к НИМ, навсегда, без возврата. А для оставшихся после ареста - долгий хвост разворо- ченной опустошенной жизни.И попытка пойти с передачами.Но изо всех окошек лающими голосами: "такой не числится", "та- кого нет!" Да к окошку этому в худые дни Ленинграда еще на- до пять суток толпиться в очереди.И только может быть через полгода-год сам арестованный аукнется или выбросят : "Без права переписки".А это уже значит - навсегда. "Без права пе- реписки" - это почти наверняка : расстрелян. (2) Так представляем мы себе арест. И верно, ночной арест описанного типа у нас излюблен, потому что в нем есть важные преимущества.Все живущие в квартире ущемлены ужасом от первого же стука в дверь.Аресту- емый вырван из тепла постели, он еще весь в полусонной бес- помощности, рассудок его мутен. При ночном аресте оператив- ники имеют перевес в силах: их приезжает несколько вооружен- ных против одного, не достегнувшего брюк;за время сборов и обыска наверняка не соберется у подъезда толпа возможных сторонников жертвы.Неторопливая постепенность прихода в одну квартиру, потом в другую, завтра в третью и в четвертую, дает возможность правильно использовать оперативные штаты и поса- дить в тюрьму многократно больше жителей города, чем эти штаты составляют. И еще то достоинство у ночных арестов, что ни соседние дома, ни городские улицы не видят, скольких увезли за ночь. Напугав самых ближних соседей, они для дальних не событие. Их как бы и не было.По той самой асфальтной ленте, по кото- рой ночью сновали воронки, - днем шагает молодое племя со знаменами и цветами и поет неомраченные песни. ___________________________________________________________ (2) Одним словом," мы живем в проклятых услових, когда человек пропадает без вести и самые близкие люди, жена и мать...годами не знают, что сталось с ним".Правильно?нет? Это написал Ленин в 1910 году в некрологе о Бабушкине. Только выразим прямо : вез Бабушкин транспорт оружия для восстания, с ним и расстреляли. Он знал, на что шел.Не скажешь этого о кроликах, нас. - 9 - Но у берущих, чья служба и состоит из одних только арестов, для кого ужасы арестованных повторительны и докуч- ны, у них понимание арестной операции гораздо шире.У них - большая теория, не надо думать в простоте что ее нет. Арес- тознание - это важный раздел курса общего тюрьмоведения, и под него подведена основательная общественная теория. Аресты имеют классификацию по разным признакам: ночные и дневные; домашние, служебные, путевые;первичные и повторные;расчеле- ненные и групповые.Аресты различаются по степени требуемой неожиданности, по степени ожидаемого сопротивления (но в де- сятках миллионов случаев сопротивления никакого не ожида- лось, как и не было его).Аресты различаются по серьезности заданного обыска;(3) по необходимости делать или не делать опись для конфискации, опечатку комнат или квартиры;по необ- ходимости арестовывать вслед за мужем также и жену, а детей отправлять в детдом, либо весь остаток семьи в ссылку, либо еще и стариков в лагерь. Нет-нет, аресты очень разнообразны по форме.Ирма Мен- дель,венгерка, достала как-то в Коминтерне (1926 год ) два билета в Большой Театр, в первые ряды.Следователь Клегель ухаживал за ней, и она его пригласила. Очень нежно они про- вели весь спектакль, а после этого он повез ее ... прямо на Лубянку. И если в цветущий июньский день 1927 года на Куз- нецком мосту полнолицую русокосую красавицу Анну Скрипнико- ву, только что купившую себе синей ткани на платье, какой-то молодой франт подсаживает на извозчика ( а извозчик уже по- нимает и хмурится: ОРГАНЫ не заплатят ему) - то знайте, что это не любовное свидание, а тоже арест: они завернут сейчас на Лубянку и въедут в черную пасть ворот. И если (двадцать две весны спустя ) кавторанг Борис Бурковский в белом ките- ле, с запахом дорогого одеколона, покупает торт для девушки - не клянитесь, что этот торт достанется девушке, а не бу- дет иссечен ножами обыскивающих и внесен кавторангом в его первую камеру.Нет, никогда у нас не был в небрежении и арест дневной, и арест в пути, и арест в кипящем многолюдьи. Одна- ко, он исполняется чисто и - вот удивительно!- сами жертвы в _____________________________________________________________ (3) И еще отдельно есть целая Наука Обыска (и мне уда- лось прочесть брошюру для юристов-заочников Алма-Аты).Там очень хвалят тех юристов, которые при обыске не поленились переворошить 2 тонны навоза, 6 кубов дров, 2 воза сена, очистили от снега целый приусадебный участок, вынимали кир- пичи из печей, разгребали выгребные ямы, проверяли унитазы, искали в собачьих будках, курятниках, скворечниках, прокалы- вали матрасы, срывали с тел пластырные наклейки и даже рвали металлические зубы, чтобы найти в них микродокументы.Студен- там очень рекомендуется начав с личного обыска, им же и за- кончить(вдруг человек подхватил что-либо из обысканного); и еще раз потом прийти в то же место, но в новое время суток - и снова сделать обыск. _____________________________________________________________ - 10 - согласии с оперативниками ведут себя как можно благороднее, чтобы не дать живущим заметить гибель обреченного. Не всякого можно арестовывать дома с предварительным стуком в дверь (а если уж стучит,то "управдом, почтальон"), не всякого следует арестовывать и на работе.Если арестуемый злоумен, его удобно брать в отрыве от привычной обстановки - от своих семейных, от сослуживцев, от единомышленников, от тайников: он не должен успеть ничего уничтожить, спрятать, передать.Крупным чинам, военным или партийным, порой давали сперва новое назначение, подавали салон-вагон, а в пути арестовывали.Какой же нибудь безвестный смертный, замерший от повальных арестов и уже неделю угнетенный исподлобными взглядами начальства, - вдруг вызван в местком, где ему, си- яя, преподносят путевку в сочинский санаторий.Кролик прочув- ствовался - значит, его страхи были напрасны.Он благодарит, он, ликуя, спешит домой собирать чемодан.До поезда два часа, он ругает неповортливую жену.Вот и вокзал!Еще есть время. В пассажирском зале или у стойки с пивом его окликает симпа- тичнейший молодой человек: "Вы не узнаете меня, Петр Ивано- вич?" Петр Иванович в затруднении: " Как будто нет, хотя..." Молодой человек изливается таким дружелюбным расположением: " Ну, как же , как же, я вам напомню..." и почтительно кла- няется жене Петра Ивановича: " Вы простите, Ваш супруг через одну минутку..." Супруга разрешает, незнакомец уводит Петра Ивановича доверительно под руку - навсегда или на десять лет! А вокзал снует вокруг - и ничего не замечает...Гражда- не,любящие путешествовать!Не забывайте, что на каждом вокза- ле есть отделение ГПУ и несколько тюремных камер. Эта назойливость мнимых знакомых так резка, что чело- веку без лагерной волчьей подготовки от нее как-то и не отвя- заться.Не думайте, что если вы - сотрудник американского посольства по имени, например, Ал-р Д., то вас не могут арестовать среди бела дня на улице Горького близ центрально- го телеграфа.Ваш незнакомый друг кинется к вам через людскую гущу, распахнув грабастые руки: "Са-ша! - не таится,а просто кричит он. -Керюха!Сколько лет, сколько зим?!..Ну, отойдем в сторонку, чтоб людям не мешать". А в сторонке-то, у края тротуара, как раз "Победа" подъехала...(Через несколько дней ТАСС будет с гневом заявлять во всех газетах, что компетент- ным кругам ничего не известно об исчезновении Ал-ра Д.).Да что тут мудрого? Наши молодцы такие аресты делали в Брюсселе (так взят Жора Бледнов), не то что в Москве. Надо воздать Органам заслуженное: в век, когда речи ораторов, театральные пьесы и дамские фасоны кажутся вышед- шими с конвейера,- аресты могут показаться разнообразными. Вас отводят в сторону на заводской проходной, после того как вы себя удостоверили пропуском - и вы взяты;вас берут из во- енного госпиталя с температурой 39 ( Анс Бернштейн), и врач не возражает против вашего ареста ( попробовал бы он возра- зить);вас берут прямо с операционного стола, с операции язвы желудка (Н.М. Воробьев, инспектор крайнаробраза,1936 г.) - и - 11 - еле живого, в крови, привозят в камеру (вспоминает Карпунич); вы (Надя Левитская) добиваетесь свидания с осужденной ма- терью ,вам дают его! - а это оказывается очная ставка и арест! Вас в "Гастрономе" приглашают в отдел заказов и арес- товывают там;вас арестовывает странник, остановившийся у вас на ночь Христа ради;вас арестовывает монтер, пришедший снять показания счетчика;вас арестовывает велосипедист, столкнувшийся с вами на улице;железнодорожный кондуктор, шофер такси, служащий сберегательной кассы и киноадминистра- тор - все они арестовывают вас, и с опозданием вы видите глубоко запрятанное бордовое удостовереньице. Иногда аресты кажутся даже игрой - столько положено на них избыточной выдумки,сытой энергии, а ведь жертва не соп- ротивлялась бы и без этого.Хотят ли оперативники так оправ- дать свою службу и свою многочисленность?Ведь кажется доста- точно разослать всем намеченным кроликам повестки - и они сами в назначенный час и минуту покорно явятся с узелком к черным железным воротам госбезопасности, чтобы занять учас- ток пола в намеченной для них камере. (Да колхозников так и берут, неужели еще ехать к его хате ночью по бездорожью? Его вызывают в сельсовет, там и берут. Чернорабочего вызыва- ют в контору.) Конечно,у всякой машины свой заглот, больше которого она не может. В натужные налитые 1945-46 годы, когда шли и шли из Европы эшелоны, и их надо было все сразу поглотить и отправить в ГУЛаг, - уже не было этой избыточной игры, сама теория сильно полиняла, облетели ритуальные перья, и выгля- дел арест десятков тысяч как убогая перекличка: стояли со списками, из одного эшелона выкликали, в другой сажали, и вот это был весь арест. Политические аресты нескольких десятилетий отличались у нас именно тем, что схватывались люди ни в чем не виновные, а потому и не подготовленные ни к какому сопротивлению.Созда- валось общее чувство обреченности,представление (при паспор- тной нашей системе довольно, впрочем, верное), что от ГПУ-НКВД убежать невозможно.И даже в разгар арестных эпиде- мий, когда люди, уходя на работу , всякий день прощались с семьей, ибо не могли быть уверены, что вернутся вечером, - даже тогда они почти не бежали (а в редких случаях кончали с собой ).Что и требовалось.Смирная овца волку по зубам. Это происходило еще от непонимания механики арестных эпидемий.ОРГАНЫ чаще всего не имели глубоких оснований для выбора - какого человека арестовать, какого не трогать, а лишь достигали контрольной цифры.Заполнение цифры могло быть закономерно, могло же носить случайный характер. В 1937 году в приемную новочеркасского НКВД пришла женщина спро- сить: как быть с некормленным сосунком-ребенком ее аресто- ванной соседки. "Посидите,- сказали ей,- выясним".Она поси- дела часа два - ее взяли из приемной и отвели в камеру : на- до было спешно заполнять число, и не хватало сотрудников рассылать по городу, а эта уже была здесь!Наоборот, к латышу - 12 - Андрею Павлу по Оршей пришло НКВД его арестовать;он же, не открывая двери, выскочил в окно, успел убежать и прямиком уехал в Сибирь.И хотя жил он там под своей же фамилией, и ясно было по документам, что он - из Орши, он НИКОГДА не был посажен, ни вызван в Органы, ни подвергнут какому-либо подозрению. Ведь существует три вида розыска: всесоюзный, республиканский и областной, и почти по половине арестован- ных в те эпидемии не стали бы объявлять розыска выше област- ного.Намеченный к аресту по случайным обстоятельствам, вроде доноса соседа, человек легко заменялся другим соседом.Подоб- но А.Павлу и люди , случайно попавшие под облаву или на квартиру с засадой и имевшие смелость в те же часы бежать, еще до первого допроса - никогда не ловились и не привлека- лись;а те, кто оставлся дожидаться справделивости- получал срок.И почти все, подавляюще, держались именно так: малодуш- но, беспомощно, обреченно. Правда и то, что НКВД при отсутствии нужного ему лица, брало подписку о невыезде с родственников и ничего, конечно, не составляло оформить оставшихся вместо бежавшего. Всеобщая невиновность порождает и всеобщее бездействие. Может,тебя еще и не возьмут? Может, обойдется? А.И.Ладыженс- кий был ведущим преподавателем в школе захолустного Кологри- ва. В 37-м году на базаре к нему подошел мужик и от кого-то передал: "Александр Иваныч, уезжай, ты в списках!" Но он ос- тался: ведь на мне же вся школа держится, и их собственные дети у меня учатся - как же они могут меня взять?..(Через несколько дней арестован.)Не каждому дано, как Ване Левитс- кому, уже в 14 лет понимать: " Каждый честный человек должен попасть в тюрьму. Сейчас сидит папа, а вырасту я - и меня посадят" (его посадили двадцати трех лет.) Большинство кос- неет в мерцающей надежде.Раз ты невиновен - то за что же мо- гут тебя брать ?ЭТО ОШИБКА!Тебя уже волокут за шиворот, а ты все заклинаешь про себя: "Это ошибка! РАЗбЕРУТСЯ - ВЫПУС- ТЯТ!" Других сажают повально, это тоже нелепо, но там еще в каждом случае остаются потемки: "а может быть этот как раз...?" а уж ты! - ты-то наверняка невиновен!Ты еще расс- матриваешь ОРГАНЫ как учреждение человечески-логичное: раз- берутся-выпустят. И зачем тебе тогда бежать?..И как же можно тебе тогда сопротивляться?..ведь ты только ухудшишь свое положение, ты помешаешь разобраться в ошибке. Не то, что сопротивляться - ты и по лестнице спускаешься на цыпочках, как велено, чтоб соседи не слышали.(4) ___________________________________________________________ (4)как потом в лагерях жгло: а что, если бы каждый опе- ративник, идя ночью арестовывать, не был бы уверен, вернется ли он живым, и прощался бы со своей семьей? Если бы во вре- мена массовых п о с а д о к , например в Ленинграде, когда сажали четверть города, люди бы не сидели по своим норкам, млея от ужаса при каждом хлопке парадной двери и шагах на лестнице - а поняли бы, что терять им уже дальше нечего, и в - 13 - И потом - чему именно сопротивляться? Отобранию ли у тебя ремня?Или приказанию отойти в угол?Или переступить через порожек дома?Арест состоит из мелких околичностей, многочис- ленных пустяков - и ни из-за какого в отдельности как будто нет смысла спорить (когда мысли арестованного вьются вокруг великого вопроса :"за что?!")- а все-то вместе эти околич- ности неминуемо и складываются в арест. Да мало ли что бывает на душе у свеже-арестованного! - ведь это одно стоит книги.Там могут быть чувства, которых мы и не заподозрим. Когда арестовали в 1921 году 19-летнюю Ев- гению Дояренко, и три молодых чекиста рылись в ее постели, в ее комоде с бельем, она оставалась спокойна: ничего нет, ни- чего и не найдут. И вдруг они коснулись ее интимного днев- ника, которого она даже матери не могла бы показать - и это чтение ее строк враждебными чужими парнями поразило ее силь- ней, чем вся Лубянка с ее решетками и подвалами. И у многих эти личные чувства и привязанности, поражаемые арестом, могут быть куда сильней страха тюрьмы или поли- тических мыслей. Человек, внутренне не подготовленный к насилию, всегда слабей насильника. Редкие умницы и смельчаки соображают мгновенно.Директор геологического института Академии Наук Григорьев, когда пришли его арестовывать в 1948 году, забаррикадировался и два часа жег бумаги. Иногда главное чувство арестованного - облегчение и да- ____________________________________________________________ своих передних бодро бы делали засады по несколько человек с топорами, молотками, кочергами, с чем придется? Ведь заранее известно, что эти ночные картузы не с добрыми намерениями идут - так не ошибешься, хрястув по душегубцу. Или тот воро- нок с одиноким шофером оставшийся на улице - угнать его либо скаты проколоть.Органы быстро бы не досчитались сотрудников и подвижного состава, и несмотря на всю жажду Сталина - ос- тановилась бы проклятая машина! Если бы...если бы...Не хватало нам свободолюбия. А еще прежде того - осознания истинного положения. Мы истратились в одной безудержной вспышке семнадцатого года, а потом СПЕ- ШИЛИ покориться, С УДОВОЛЬСТВИЕМ покорялись. (Артур Рэнсом описывает один рабочий митинг в Ярославле в 1921 г. Из Моск- вы от ЦК к рабочим приехали советоваться по существу спора о профсоюзах .Представитель оппозиции Ю.Ларин разъяснял рабо- чим, что профсоюз должен быть защитой от администрации, что у них есть завоеванные права, на которые никто не имеет пра- ва посягнуть.Рабочие отнеслись совершенно равнодушно, просто НЕ ПОНИМАЯ , от кого еще нужна им защита и зачем еще нужны им права.Когда же выступил представитель генеральной линии и клял рабочих за их разболтанность и лень, и требовал жертв, сверхурочной бесплатной работы, ограниченией в пище, армейс- кого подчинения заводской администрации - это вызывало вос- торг митинга и аплодисменты).Мы просто ЗАСЛУЖИЛИ все даль- нейшее. - 14 - же...РАДОСТЬ , но бывало это во времена арестных эпидемий: когда вокруг берут и берут таких , как ты, а за тобой все что-то не идут, все что- то медлят - ведь это изнеможение, это страдание хуже всякого ареста и не только для слабой ду- ши. Василий Власов, бесстрашный коммунист, которого мы еще помянем не раз, отказавшийся от бегства, предложенного ему беспартийными его помощниками, изнемогал от того, что все руководство кадыйского района арестовали (1937 г.), а его все не брали, все не брали.Он мог принять удар только лбом - принял и успокоился, и первые дни ареста чувствовал себя ве- ликолепно. - Священник отец Ираклий в 1934г. поехал в Ал- ма-Ату навестить ссыльных верующих, а тем временем приходили его арестовывать.Когда он возвращался, прихожанки встретили его на вокзале и не допустили домой, 8 лет перепрятывали с квартиры на квартиру.От этой загнанной жизни священник так измучился, что когда его в 1942-м все-таки арестовали - он радостно пел Богу хвалу. В этой главе мы все говорим о массе, о кроликах, поса- женных неведомо за что.Но придется нам в книге еще коснуться и тех, кто и в новое время оставался подлинно ПОЛИТИЧЕСКИМ. Вера Рыбакова, студентка-социал-демократка, на воле МЕЧТАЛА о суздальском изоляторе: только там она рассчитывала встре- титься со старшими товарищами (на воле их уже не ос- талось) и там выработать свое мировоззрение. Эсерка Екатери- на Олицкая в 1924 году даже считала себя недостойной быть посаженной в тюрьму:ведь ее прошли лучшие люди России, а она еще молода и еще ничего для России не сделала.Но и воля уже изгоняла ее из себя.Так обе они шли в тюрьму - с гордостью и радостью. "Сопротивление!Где же было ваше сопротивление? - бранят теперь страдавших те, кто оставался благополучен. Да, начинаться ему отсюда, от самого ареста. Не началось. И вот - вас ведут.При дневном аресте обязательно есть этот короткий неповторимый момент, когда вас - неявно, по трусливому уговору, или совершенно явно, с обнаженными пис- толетами - ведут сквозь толпу между сотнями таких же неви- новных и обреченных.И рот ваш не заткнут.И вам можно и неп- ременно надо было бы КРИЧАТЬ!Кричать, что вы арестованы! что переодетые злодеи ловят людей!что хватают по ложным доносам! что идет глухая расправа над миллионами! И слыша такие вык- рики много раз на день и во всех частях города, может быть сограждане наши ощетинились бы? может аресты не стали бы так легки!? В 1927-м году, когда покорность еще не настолько раз- мягчила наши мозги, на Серпуховской площади днем два чекиста пытались арестовать женщину. Она схватила фонарный столб, стала кричать, не даваться. Собралась толпа.(Нужна была та- кая женщина, но нужна ж была и такая толпа!Прохожие не все потупили глаза, не все поспешили шмыгнуть мимо!) Расторопные - 15 - эти ребята сразу смутились.Они не могут работать при свете общества.Они сели в автомобиль и бежали. (И тут бы женщине сразу на вокзал и уехать! А она пошла ночевать домой. И ночью отвезли ее на Лубянку.) Но с ваших пересохших губ не срывается ни единого зву- ка, и минующая толпа беспечно принимает вас и ваших палачей за прогуливающихся приятелей. Сам я много раз имел возможность кричать. На одиннадцатый день после моего ареста три смершев- ца-дармоеда, обремененные четырьмя чемоданами трофеев боль- ше, чем мною (на меня за долгую дорогу они уже положились), привезли меня на Белорусский вокзал Москвы. Назывались они спецконвой, на самом деле автоматы только мешали им тащить четыре тяжелейших чемодана - добро, награбленное в Германии ими самими и их начальниками из контр-разведки СМЕРШ -2- го Белорусского фронта, и теперь под предлогом конвоирования меня отвозимое семьям в Отечество. Пятый чемодан безо всякой охоты тащил я, в нем везлись мои дневники и творения - улики на меня. Они все трое не знали города, и я должен был выбирать кратчайшую дорогу к тюрьме, я сам должен был привести их на Лубянку, на которой они никогда не были (а я ее путал с ми- нистерством иностранных дел). После суток в контр-разведке фронтовой, где однокамер- ники меня уже образовали (в следовательских обманах, угро- зах, битье;в том , что однажды арестованного никогда не вы- пускают назад;в неотклонимости десятки) - я чудом вырвался вдруг и вот уже четыре дня еду как вольный, и среди вольных, хотя бока мои уже лежали на гнилой соломе у параши, хотя глаза мои уже видели избитых и бессонных, уши слышали исти- ну, рот отведал баланды - почему ж я молчу? почему ж я не просвещаю обманутую толпу в мою последнюю гласную минуту? Я молчал в польском городе Бродницы - но, может быть, там не понимают по-русски? Я ни слова не крикнул на улицах Белостока - но, может быть поляков это все не касается? Я ни звука не проронил на станции Волковыск - но она была мало- людна. Я как ни в чем не бывало шагал с этими разбойниками по минскому перрону - но вокзал еще разорен. А теперь я вво- жу за собой смершевцев в белокупольный круглый верхний вес- тибюль метро Белорусского-радиального, он залит электричест- вом, и снизу вверх навстречу нам двумя параллельными эскала- торами поднимаются густо-уставленные москвичи.Они, кажется, все смотрят на меня! они бесконечной лентой оттуда, из глу- бины незнания - тянутся, тянутся, под сияющий купол ко мне хоть за словечком истины - так что ж я молчу??!.. А у каждого всегда дюжина гладеньких причин, почему он прав, что не жертвует собой. Одни еще надеются на благополучный исход и криком своим боятся его нарушить (ведь к нам не поступают вести из потус- тороннего мира, мы уже не знаем,что с самого мига взятия на- ша судьба уже решена почти по худшему варианту, и ухудшить - 16 - ее нельзя).Другие еще не дозрели до тех понятий, которые слагаются в крик к толпе. Ведь это только у революционера его лозунги на губах и сами рвутся наружу, а откуда они у смирного, ни в чем не замешанного обывателя? он просто НЕ ЗНАЕТ, ЧТО ему кричать. И наконец, еще есть разряд людей, у которых грудь слишком переполнена, глаза слишком много виде- ли, чтобы можно было выплеснуть это озеро в нескольких бесс- вязных выкриках. А я - я молчу еще по одной причине: потому, что этих москвичей, уставивших ступеньки двух эскалоторов, мне все равно мало - мало! Тут мой вопль услышат двести, дважды двести человек - а как же с двумястами миллионами? ..Смутно чудится мне, что когда-нибудь закричу я двумстам миллионам... А пока, не раскрывшего рот, эскалатор неудержимо свола- кивает меня в преисподнюю. И еще я в Охотном ряду смолчу. Не крикну около "Метрополя". Не взмахну руками на Голгофской Лубянской площади... * * * У меня был, наверно, самый легкий вид ареста, какой только можно себе представить.Он не вырвал меня из объятий близких, не оторвал от дорогой нам домашней жизни.Дряблым европейским февралем он выхватил меня из нашей узкой стрелки к Балтийскому морю, где окружили не то мы немцев, не то они нас - и лишил только привычного дивизиона да картины трех последних месяцев войны. Комбриг вызвал меня на КП, спросил зачем-то мой писто- лет, я отдал, не подозревая никакого лукавства,- и вдруг из напряженной неподвижной в углу офицерской свиты выбежало двое контр-разведчиков, в несколько прыжков пересекло комна- ту и четырьмя руками одновременно хватаясь за звездочку на шапке, за погоны, за ремень, за полевую сумку, драматически закричали: -Вы - арестованы!! И обожженный и проколотый от головы к пяткам, я не на- шелся ничего умней, как: -Я? За что?!.. Хотя на этот вопрос не бывает ответа, но вот удивитель- но - я его получил!Это стоит упомянуть потому, что уж слиш- ком непохоже на наш обычай. Едва смершевцы кончили меня пот- рошить, вместе с сумкой отобрали мои политические письменные размышления, и , угнетаемые дрожанием стекол от немецких разрывов, подталкивали меня скорей к выходу, - раздалось вдруг твердое обращение ко мне - да! через этот глухой обруб между остававшимися и мною, обруб от тяжело упавшего слова "арестован" , через эту чумную черту, через которую уже ни звука не смело просочиться, - перешли немыслимые, сказочные слова комбрига! -Солженицын.Вернитесь. - 17 - И я крутым поворотом выбился из рук смершевцев и шагнул к комбригу назад.Я его мало знал, он никогда не снисходил до простых разговоров со мной.Его лицо всегда выражало для меня приказ, команду, гнев. А сейчас оно задумчиво осветилось - стыдом ли за свое подневольное участие в грязном деле? поры- вом стать выше всежизненногожалкого подчинения? Десять дней назад из м е ш к а , где оставался его огневой дивизион, двенадцать тяжелых орудий, я вывел почти что целой свою раз- вед-батарею - и вот тепрь он должен был отречься от меня пе- ред клочком бумаги с печатью? -У вас... - веско спросил он, - есть друг на Первом Ук- раинском фронте? -Нельзя!..Вы не имеете права! - закричали на полковника капитан и майор контр-разведки.Испуганно сжалась свита штаб- ных в углу, как бы боясь разделить неслыханную опрометчи- вость комбрига ( а политотдельцы - и готовясь дать на комб- рига материал).Но с меня уже было довольно : я сразу понял, что я арестован за переписку с моим школьным другом, и по- нял, по каким линиям ждать мне опасности. И хоть на этом мог бы остановиться Захар Георгиевич Травкин!Но нет!Продолжая очищаться и распрямляться перед са- мим собою, он поднялся из-за стола(он никогда не вставал навстречу мне в той прежней жизни!), через чумную черту про- тянул мне руку (вольному, он никогда ее мне не протягивал! ) и, с отепленностью всегда сурового лица сказал бесстрашно, раздельно: -Желаю вам - счастья - капитан! Я не только не был уже капитаном, но я был разоблачен- ный враг народа (ибо у нас всякий арестованный уже с момента ареста и полностью разоблачен).Так он желал счастья - вра- гу?.. Дрожали стекла.Немецкие разрывы терзали землю метрах в двухстах, напоминая, что этого не могло бы случиться там глубже на нашей земле, под колпаком устоявшегося бытия, а только под дыханием близкой и ко всем равной смерти.(5) Эта книга не будет воспоминаниями о собственной жизни. Поэтому я не буду рассказывать о забавнейших подробностях моего ни на что не похожего ареста. В ту ночь смершевцы сов- сем отчаялись разобраться в карте (они никогда в ней и не разбирались),и с любезностями вручили ее мне и просили гово- рить шоферу, как ехать в армейскую контр-разведку. Себя и их я сам привез в эту тюрьму и в благодарность был тут же поса- жен не просто в камеру, а в карцер.Но вот об этой кладовочке немецкого крестьянского дома, служившей временным карцером, нельзя упустить. Она имела длину человеческого роста, а в ширину -троим ___________________________________________________________ (5) И вот удивительно: человеком все-таки МОЖНО быть! - Травкин не пострадал.Недавно мы с ним радушно встретились и познакомились впервые.Он - генерал в отставке и ревизор в союзе охотников. - 18 - лежать тесно, а четверым - впритиску. Я как раз был четвер- тым, втолкнут уже после полуночи, трое лежавших поморщились на меня со сна при свете керосиновой коптилки и подвинулись. Так на истолченной соломке пола стало нас восемь сапог к двери и четыре шинели. Они спали, я пылал.Чем самоуверенней я был капитаном пол-дня назад, тем больней было защемиться на дне этой каморки. Раз другой ребята просыпались от затек- лости бока, и мы разом переворачивались. К утру они отоспались, зевнули, крякнули, подобрали но- ги, рассунились в разные углы, и началось знакомство. -А ты за что? Но смутный ветерок настороженности уже опахнул меня под отравленной кровлею СМЕРШа, и я простосердечно удивился: -Понятия не имею.Рази ж говорят, гады? Однако сокамерники мои - танкисты в черных мягких шле- мах, не скрывали.Это были три честных, три немудрящих сол- датских сердца - род людей, к которым я привязался за годы войны, будучи сам и сложнее и хуже. Все трое они были офице- рами.Погоны их тоже были сорваны с озлоблением, кое-где тор- чало и нитяное мясо.На замызганных гимнастерках светлые пят- на были следы свинченных орденов, темные и красные рубцы на лицах и руках- память ранений и ожогов. Их дивизион на беду пришел ремонтироваться сюда, в ту же деревню, где стояла контр-разведка СМЕРШ 48-й Армии.Отволгнув от боя, который был позавчера, они вчера выпили и на задворках деревни вло- мились в баню, куда, как они заметили, пошли мыться две за- бористые девки.От их плохопослушных пьяных ног девушки успе- ли, полуодевшись, ускакать.Но оказалась одна из них не чья-нибудь, а - начальника контр-разведки Армии. Да!Три недели уже война шла в Германии, и все мы хорошо знали:окажись девушки немки - их можно было изнасиловать, следом расстрелять, и это было бы почти боевое отличие; ока- жись они польки или наши угнанные русачки - их можно было бы во всяком случае гонять голыми по огороду и хлопать по ляж- кам - забавная шутка, не больше.Но поскольку эта была "по- ходно-полевая жена" начальника контр-разведки - с трех бое- вых офицеров какой-то тыловой сержант сейчас же злобно сор- вал погоны, утвержденные им приказом по фронту, снял ордена, выданные Президиумом Верховного Совета - и теперь этих вояк, прошедших всю войну и смявших, может быть, не одну линию вражеских траншей, ждал суд военного трибунала, который без их танка еще б и не добрался до этой деревни. Коптилку мы погасили, и так уж она сожгла все, чем нам тут дышать. В двери был прорезан волчок величиной с почтовую открытку, и оттуда падал непрямой свет коридора. Будто бес- покоясь, что с наступлением дня нам в карцере станет слишком просторно, к нам тут же подкинули пятого.Он вшагнул в но- венькой красноармейской шинели, шапке тоже новой, и, когда стал против волчка, явил нам курносое свежее лицо с румянцем во всю щеку. - 19 - -Откуда,брат?Кто такой? -С той стороны, - бойко ответил он. - Шпиен. -Шутишь? - обомлели мы. (Чтобы шпион и сам об этом го- ворил - так никогда не писали Шейнин и братья Тур!) -Какие могут быть шутки в военное время! - рассудитель- но вздохнул паренек. -А как из плена домой вернуться? - ну, научите. Он едва успел начать нам рассказ, как его сутки назад немцы перевели через фронт, чтоб он тут шпионил и рвал мос- ты, а он тотчас же пошел в ближайший батальон сдаваться, и бессоный измотанный комбат никак ему не верил, что он шпион, и посылал к сестре выпить таблеток - вдруг новые впечатления ворвались к нам: -На оправку!Руки назад! - звал через распахнувшуюся дверь старшина-лоб, вполне бы годный перетягивать хобот 122-х милиметровой пушки. По всему крестьянскому двору уже расставлено было оцеп- ление автоматчиков, охранявшее указанную нам тропку в обход сарая.Я взрывался от негодования, что какой-то невежа-стар- шина смел командовать нам, офицерам, "руки назад",но танкис- ты взяли руки назад, и я пошел вослед. За сараем был маленький квадратный загон с еще нестаяв- шим утоптанным снегом - и весь он был загажен кучками чело- веческого кала, так беспорядочно и густо по всей площади, что нелегка была задача - найти где бы поставить две ноги и присесть. Все же мы разобрались и в разных местах присели все пятеро. Два автоматчика угрюмо выставили против нас, низко присевших, автоматы, а старшина, не прошло минуты, резко понукал: -Ну, поторапливайся! У нас быстро оправляются! Невдалеке от меня сидел один из танкистов, ростовчанин, рослый хмурый старший лейтенант.Лицо его было зачернено на- летом металлической пыли или дыма, но большой красный шрам через щеку хорошо на нем заметен. -Где это у вас? - тихо спросил он, не выказывая намере- ния торопиться в карцер, пропахший керосином. -В контр-разведке СМЕРШ! - гордо и звончей, чем требо- валось, отрубил старшина. (Контрразведчики очень любили это бесвкусно-сляпанное - из "смерть шпионам!" - слово.Они нахо- дили его пугающим.) -А у нас - медленно, - раздумчиво ответил старший лей- тенант. Его шлем сбился назад, обнажая на голове еще не сос- триженные волосы. Его одубелая фронтовая задница была подс- тавлена приятному холодному ветерку. -Где это - у вас? - громче, чем нужно, гавкнул старши- на. -В Красной Армии, - очень спокойно ответил старший лей- тенант с корточек, меряя взглядом несостоявшегося хоботного. Таковы были первые глотки моего тюремного дыхания. - 20 - 11 ИСТОРИЯ НАШЕЙ КАНАЛИЗАЦИИ Когда теперь бранят произвол культа, то упираются все снова и снова в настрявшие 37-й -38-й годы.И так это начина- ет запоминаться, как будто ни ДО не сажали, ни ПОСЛЕ, а только вот в 37-м -38-м. Не имея в руках никакой статистики, не боюсь, однако, ошибиться, сказав: поток 37-го -38-го ни единственным не был, ни даже главным, а только может быть - одним из трех самых больших потоков, распиравших мрачные вонючие трубы на- шей тюремной канализации. ДО него был поток 29-го-30-го годов, с добрую Обь, про- толкнувший в тундру и тайгу миллиончиков пятнадцать мужиков (а как бы и не поболе).Но мужики - народ бессловесный, бес- письменный, ни жалоб не написали ни мемуаров. С ними и сле- дователи по ночам не корпели, на них и протоколов не тратили - довольно и сельсоветского постановления.Пролился этот по- ток, всосался в вечную мерзлоту,и даже самые горячие умы о нем почти не вспоминают.Как если бы русскую совесть он даже и не поранил.А между тем не было у Cталина (и у нас с вами) преступления тяжелей. И ПОСЛЕ был поток 44-го - 46-го годов, с добрый Енисей: гнали по сточным трубам целые нации и еще миллионы и миллио- ны - побывавших (из-за нас же!) в плену, увезенных в Герма- нию и вернувшихся потом.(Это Сталин прижигал раны, чтоб они поскорей заструпились и не стало бы надо всему народному те- лу отдохнуть, раздышаться, подправиться.) Но и в этом потоке народ был больше простой и мемуаров не написал. А поток 37-го года прихватил и понес на Архипелаг также и людей с положением, людей с партийным прошлым, людей с об- разованием, да вокруг них много пораненных осталось в горо- дах, и сколькие с пером! - и все теперь вместе пишут, гово- рят, вспоминают :тридцать седьмой! Волга народного горя! А скажи крымскому татарину, калмыку или чечену - "трид- цать седьмой" - он только плечами пожмет. А Ленинграду что тридцать седьмой, когда прежде был тридцать пятый? А повтор- никам или прибалтам не тяжче был 48-й - 49-й? И если попрек- нут меня ревнители стиля и географии, что еще упустил я в России реки, так и потоки еще не названы, дайте страниц! Из потоков и остальные сольются. Известно, что всякий орган без упражнения отмирает. Итак, если мы знаем, что ОРГАНЫ (этим гадким словом они назвали себя сами ), воспетые и приподнятые надо всем живу- щим, не отмирали ни единым щупальцем, но напротив наращивали их и крепли мускулатурой, - легко догадаться, что они упраж- нялись ПОСТОЯННО. По трубам была пульсация - напор то выше проектного, то ниже, но никогда не оставались пустыми тюремные кана- лы.Кровь, пот и моча - в которые были выжаты мы - хлестали - 21 - по ним постоянно.История этой канализации есть история неп- рерывного заглота и течения, только половодья сменялись ме- женями и опять половодьями, потоки сливались то большие, то меньшие, еще со всех сторон текли ручейки, ручеечки, стоки по желобкам и просто отдельные захваченные капельки. Приводимый дальше повременной перечень, где равно упо- минаются и потоки, состоявшие из миллионов арестованных и ручейки из простых неприметных десятков - очень еще не по- лон, убог, ограничен моей способностью проникнуть в прошлое. Тут потребуется много дополнений от людей знающих и остав- шихся в живых. * * * В этом перечне труднее всего НАЧАТЬ.И потому, что чем глубже в десятилетия, тем меньше осталось свидетелей, молва загасла и затемнилась, а летописей нет или под замком.И по- тому что не совсем справедливо рассматривать здесь в едином ряду и годы особого ожесточения (гражданская война ) и пер- вые мирные годы, когда ожидалось бы милосердие. Но еще и до всякой гражданской войны увиделось, что Россия в таком составе населения, как она есть, ни в какой социализм, конечно, не годится, что она вся загажена. Один из первых ударов диктатуры пришелся по кадетам (при царе - крайняя зараза революции, при власти пролетариата - крайняя зараза реакции ).В конце ноября 17 года, в первый несостояв- шийся срок созыва Учредительного Собрания, партия кадетов была объявлена вне закона, и начались аресты их.Около того же времени проведены посадки "Союза Учредительного Собра- ния", системы "солдатских университетов". По смыслу и духу революции легко догадаться, что в эти месяцы наполнялись Кресты, Бутырки и многие родственные им провинциальные тюрьмы - крупными богачами;видными обществен- ными деятелями, генералами и офицерами ;да чиновниками ми- нистерств и всего государственного аппарата, не выполняющими распоряжений новой власти. Одна из первых операций ЧК - арест стачечного комитета Всероссийского союза служащих. Один из первых циркуляров НКВД,декабрь 1917 г..: "Ввиду са- ботажа чиновников...проявить максимум самодеятельности на местах, НЕ ОТКАЗЫВАЯСЬ от конфискаций, принуждения и арес- тов".(1) И хотя В.И.Ленин в конце 1917 г. для установления " строго революционного порядка" требовал "беспощадно подав- лять попытки анархии со стороны пьяниц, хулиганов, контрре- волюционеров и других лиц ", (2) т.е. главную опасность Ок- тябрьской революции он ожидал от пьяниц, а контрреволюционе- ры толпились где-то там в третьем ряду,- однако он же ставил задачу и шире.В статье "Как организовать соревнование" (7 и 10 января 1918 г.) В.И. Ленин провозгласил общую единую цель - 22 - "очистки земли российской от всяких вредных насекомых" (3) И под насекомыми он понимал не только всех классово-чуждых, но также и "рабочих, отлынивающих от работы", например набор- щиков питерских партийных типографий.(Вот что делает даль времени.Нам сейчас и понять трудно, как рабочие, едва став диктаторами, тут же склонились отлынивать от работы на себя самих).А еще :" ..в каком квартале большого города,на какой фабрике, в какой деревне...нет...саботажников, назывющих себя интеллигентами?"(4) Правда, формы очистки от насекомых Ленин в этой статье предвидел разнообразные: где посадят, где поставят чистить сортиры, где " по отбытии карцера выда- дут желтые билеты" , где расстреляют тунеядца; тут на выбор - тюрьма " или наказание на принудительных работах тягчайше- го вида". (5) Хотя усматривая и подсказывая основные направ- ления кары, Владимир Ильич предлагал нахождение лучших мер очистки сделать объектом соревнования "коммун и общин". Кто попадал под это широкое определение насекомых, нам сейчас не исследовать в полноте: слишком неединообразно было российское население, и встречались среди него обособленные, совсем не нужные , а теперь и забытые малые группы. Насеко- мыми были , конечно, земцы. Насекомыми были кооператоры. Все домовладельцы.Немало насекомых было среди гимназических пре- подавателей. Сплошь насекомые обседали церковные приходские советы, насекомые пели в церковных хорах.Насекомые были все священники, а тем более- все монахи и монахини.Но и те толс- товцы, которые , поступая на советскую службу или скажем на железную дорогу, не давали обязательной письменной- присяги защищать советскую власть с оружием в руках- также выявляли себя как насекомые (и мы еще увидим случаи суда над ними).К слову пришлись железные дороги - так вот очень много насе- комых скрывалось под железнодорожной формой, и их необходимо было выдергивать, а кого и шлепать. А телеграфисты, те поче- му-то в массе своей были заядлые насекомые, несочувственные к Советам.Не скажешь доброго и о ВИКЖЕЛе, и о других профсо- юзах, часто переполненных насекомыми, враждебными рабочему классу. Даже те группы, что мы перечисли, вырастают уже в ог- ромное число - на несколько лет очистительной работы. А сколько всяких окаянных интеллигентов, неприкаянных студентов, разных чудаков, правдоискателей и юродивых, от которых еще Петр 1 тщился очистить Русь и которые всегда ме- шают стройному строгому Режиму? И невозможно было бы эту санитарную очистку произвести, ___________________________________________________________ (1) "Вестник НКВД", 1917 ,N1,стр.4 (2) Ленин, Собрание соч., 5 изд.,т.35, стр.68 (3) там же, стр.204 (4) там же, стр.204 (5) там же, стр.203 ___________________________________________________________ - 23 - да еще в условиях войны, если бы пользовались устарелыми процессуальными формами и юридическими нормами. Но форму приняли совсем новую: внесудебную расправу, и неблагодарную эту работу самоотверженно взвалила на себя ВЧК - Часовой Ре- волюции, единственный в человеческой истории карательный ор- ган, совместивший в одних руках: слежку, арест, следствие, прокуратуру, суд и исполнение решения. В 1918 году, чтобы ускорить также и культурную победу революции, начали потрошить и вытряхивать мощи святых угод- ников и отбирать церковную утварь. В защиту разоряемых цер- квей и монастырей вспыхивали народные волнения. Там и сям колоколили набаты, и провославные бежали, кто и с палками. Естественно приходилось кого расходовать на месте, а кого арестовывать. Размышляя теперь над 1918-м -20-м годами, затрудняемся мы , относить ли к тюремным потокам всех тех, кого расшлепа- ли не доведя до тюремной камеры?И в какую графу всех тех, кого комбеды убирали за крылечком сельсовета или на дворовых задах? Успевали ли стать хоть ногою на землю Архипелага участники заговоров, раскрывавшихся гроздьями, каждая губер- ния свой (два рязанских, костромской,вышневолоцкий, велижс- кий, несколько киевских, несколько московских, саратовский, черниговский астраханский,селигерский, смоленский, бобруйс- кий, тамбовский кавалерийский, чембарский, великолукский, мстиславльский и другие ) или не успевали и потому не отно- сятся к предмету нашего исследования? Минуя подавление зна- менитых мятежей ( Ярославский, Муромский, Рыбинский, Арза- масский) мы некоторые события знаем только по одному назва- нию - например, Колпинский расстрел в июне 1918 г. - что это?кого это?..И куда записывать? Немалая трудность и решить: сюда ли, в тюремные потоки, или в баланс Гражданской войны отнести десятки тысяч залож- ников, этих ни в чем лично не обвиненных и даже карандашом по фамилиям не переписанных мирных жителей, взятых на унич- тожение во страх и месть военному врагу или восставшей мас- се?После 30.8.18 НКВД дал указания на места " немедленно арестовать всех правых эсеров, а из буржуазии и офицерства взять значительное количество заложников".(6) (Ну, как если бы, например, после покушения группы Александра Ульянова бы- ла бы арестована не она только, но и все студенты в России и значительное количество земцев.Постановлением Совета Оборо- ны от 15 .2.19 - очевидно, под председательством Ленина? - предложено ЧК и НКВД брать заложниками крестьян тех местнос- тей, где расчистка снега с железнодорожных путей "произво- дится не вполне удовлетворительно" - с тем, " что если рас- чистка снега не будет произведена, они будут расстреляны".(7) __________________________________________________________ (6) Вестник НКВД ,1918,N21-22,стр.1 (7) Декреты советской власти, т.4, М.1968,стр.627 ___________________________________________________________ - 24 - Постановлением СНК конца 1920 г. разрешено брать залож- никами и социал-демократов. Но даже узко следя лишь за обычными арестами, мы должны отметить, что уже с весны 1918 года полился многолетний неп- рерываемый поток изменников-социалистов. Все эти партии - эсеров, меньшевиков, анархистов, народных социалистов, они десятилетиями только притворялись революционерами, только носили личину - и на каторгу для этого шли, все притворя- лись.И лишь в порывистом ходе революции сразу обнаружилась буржуазная сущность этих социал-предателей.Естественно же было приступить к их арестам! Вскоре за кадетами, за разго- ном Учредительного Собрания, обезоружением Преображенского и других полков, стали брать помалу, сперва потихоньку, и эсе- ров с меньшевиками. С 14 июня 1918 года., дня исключения изо всех советов, эти аресты пошли гуще и дружней. С 6 июля - туда же погнали и левых эсеров, коварнее и дольше притворяв- шихся союзниками единственной последовательной партии проле- тариата. С тех пор достаточно было на любом заводе или в лю- бом городке рабочего волнения, недовольства, забастовки ( их много было уже летом 1918-го, а в марте 1921-го они сотрясли Петроград, Москву, потом Кронштадт и вынудили НЭП ),чтобы одновременно с успокоением, уступками, удовлетворением спра- ведливых требований рабочих - ЧК неслышно бы выхватывало но- чами меньшевиков и эсеров как истинных виновников этих вол- нений.Летом 1918, в апреле и октябре 1919-го густо сажали анархистов. В 1919-м году была посажена вся досягаемая часть эсеровского ЦК - и досидела в Бутырках до своего процесса в 1922-м. В том же 1919 г. видный чекист Лацис писал о меньше- виках : "Такие люди нам больше,чем мешают.Вот почему мы уби- раем их с дороги, чтобы не путались под ногами...Мы их сажа- ем в укромное местечко, в Бутырки и заставляем отсиживаться, пока не кончится борьба труда с капиталом". (8) В том же 1919-м посадили также делегатов беспартийного рабочего съез- да (из-за чего он и не состоялся). (9) Уже в 1919 году была понята и вся подозрительность на- ших русских возвращающихся из заграницы (зачем? с каким за- данием?) - и так сажались приезжавшие офицеры экспедиционно- го (во Франции) русского корпуса. В 19-м году с широким заметом вокруг истинных и псев- до-заговоров ("Национальный Центр",Военный Заговор) в Моск- ве, в Петрограде и в других городах расстреливали по спискам (то есть брали вольных сразу для расстрела) и просто гребли в тюрьму интеллигенцию, так называемую околокадетскую. А что значит "околокадетская"?Не монархическая и не социалистичес- кая,то есть: все научные круги, все университетские, все ху- удожественные, литературные да и вся инженерия.Кроме крайних писателей, кроме богословов и теоретиков социализма, вся ос- тальная интеллигенция,80 процентов ее, и была "околокадетс- кой".Сюда ,по мнению Ленина, относился ,например, Короленка- "жалкий мещанин, плененный буржуазными предрассудками",(10) - 25 - " таким "талантам" не грех посидеть недельки в тюрьме".(11) Об отдельных арестованных группах мы узнаем из протестов Горького. 15.9.19 Ильич отвечает ему: "...для нас ясно, что и тут ошибки были", но "Какое бедствие,подумаешь!Какая несп- раведливость!" и советует Горькому не "тратить себя на хны- канье сгнивших интеллигентов".(12) С января 1919 года введена продразверстка, и для сбора ее составляются продотряды. Они встретили повсюдное сопро- тивление деревни - то упрямо-уклончивое, то бурное. Подавле- ние этого противодействия тоже дало (не считая расстрелянных на месте) обильный поток арестованных в течение двух лет. Мы сознательно обходим здесь всю ту большую часть по- мола ЧК,Особотделов и Ревтрибуналов, которая связана была с продвижением линии фрона, с занятием городов и областей.Та же директива НКВД от 30.8.18 направляла усилия " к безуслов- ному расстрелу всех замешанных в белогвардейской работе". Но иногда теряешься: как правильно разграничивать? Если с лета 1920 года, когда Гражданская война еще не вся и не всю- ду кончена, но на Дону уже кончена,оттуда, из Ростова и Но- вочеркасска, во множестве отправляют офицеров в Архангельск, а дальше баржами на Соловки (и,говорят, несколько барж по- топлено в Белом море) как впрочем, и в Каспийском море - то относить ли это все еще к Гражданской войне или к началу мирного строительства? Если в том же году в Новочеркасске расстреливают беременную офицерскую жену за укрытие мужа, то по какому разряду ее списывать? В мае 1920 года известно постановление ЦК " о подрывной деятельности в тылу". Из опыта мы знаем, что всякое такое постановление есть импульс к новому всеместному потоку арес- танотов, есть внешний знак потока. Особой трудностью ( но и особым достоинством!) в орга- низации этих всех потоков было до 1922 года отсутствие Уго- ловного Кодекса, какой-либо системы уголовных законов. Одно лишь революционное правосознание (но всегда безошибочно!) руководило изымателями и канализаторами: кого брать и что с ними делать. В этом обзоре не будут прослеживаться потоки уголовни- ков и бытовиков и поэтому только напомним, что всеобщие бед- ствия и недостачи при перестройке администрации учрежденией и всех законов лишь могли сильно увеличить число краж, раз- бойных нападенией, насилий, взяток и перепродаж (спекуля- ____________________________________________________________ (8) М.Я.Лацис - "2 года борьбы на внутреннем фронте". Популярный обзор деятельности ЧК. -ГИЗ,М,1920,стр. 61. (9) там же, стр.60 (10) Ленин,5 изд.,т. 51, стр.47,48 (11) там же , стр.48 (12) там же,стр.49 ____________________________________________________________ - 26 - ций). Хотя и не столь опасные существованию Республики, эти уголовные преступления тоже частично преследовались, и свои- ми арестантскими потоками увеличивали потоки контрреволюцио- неров.А была спекуляция и совершенно политического характе- ра, как указывал декрет Совнаркома за подписью Ленина от 22.7.18: "виновные в сбыте, скупке или хранении для сбыта в виде промысла продуктов питания,монополизированных Республи- кой (крестьянин хранит хлеб - для сбыта в виде промысла, а какой же его промысел?? -А.С.) ...лишение свободы на срок не менее 10 лет, соединенное с тягчайшими принудительными работами и конфискацией всего имущества". С того лета черезсильно напрягшаяся деревня год за го- дом отдавала урожай безвозмездно.Это вызвало крестьянские восстания (13), а стало быть подавление их и новые аресты. В 1920 году мы знаем (не знаем...) процесс "Сибирского Крестьянского Союза", в конце же 20-го происходит и предва- рительный разгром тамбовского крестьянского восстания. (Тут судебного процесса не было.) Но главная доля людских изъятий из тамбовских деревень приходится на июнь 1921 года. По Тамбовской губернии раски- нуты были концентрационные лагеря для семей крестьян, участ- вующих в восстании. Куски открытого поля обтягивались стол- бами с колючей проволокой, и три недели там держали каждую семью, заподозренную в том, что мужчина из нее - в восста- нии. Если за три недели тот не являлся, чтобы своей головой выкупить семью, - семью ссылали.(14) Еще ранее, в марте 1921-го, на острова Архипелага через Трубецкой бастион Петропавловской крепости, отправлены были за вычетом расстрелянных, матросы восставшего Кронштадта. Тот 1921 г. начался с приказа ВЧК N10 ( от 8.1.21): " в отношении буржуазии репрессии усилить!" Теперь когда кончи- лась гражданская война, не ослабить репрессии,но усилить! Как это выглядело в Крыму, сохранил нам Волошин в некоторых стихах. Летом 1921 года был арестован Общественный Комитет Со- действия Голодающим (Кускова, Прокопович,Кишкин и др.), пы- тавшийся остановить надвижение небывалого голода на Россию. Дело в том, что эти кормящие руки были н е т е руки, кото- рым можно было разрешить кормить голодных. Пощаженный пред- седатель этого Комитета умирающий Короленко назвал разгром комитета - "худшим из политиканств, правительственным поли- тиканством" ( письмо Горькому 14.9.21) ( И Короленко же __________________________________________________________ (13)"Самая трудолюбивая часть народа положительно иско- ренялась" (Короленко, письмо Горькому от 10-8-21) (14) Журнал "Война и революция" - 1926, N7/8. Тухачевс- кий - " Борьба с контрреволюционными восстаниями". ___________________________________________________________ - 27 - напоминает нам важную особенность тюрьмы 1921 г. (15) - " она вся пропитана тифом". Так подтверждает Скрипникова и другие, сидевшие тогда.) В том, 1921-м году уже практиковались и аресты студен- тов (например, Тимирязевская Академия, группа Е.Дояренко ) за "критику порядков" (не публичную, но в разговорах между собой).Таких случаев было еще, видимо, немного, потому что указанную группу допрашивали сами Менжинский и Ягода). В том же,1921-м, расширились и унаправились аресты ино- партийцев. Уже, собственно, поконали все политические партии России, кроме победившей. (О, не рой другому яму!) А чтобы распад партий был необратим - надо было еще, чтобы распались и сами члены этих партий, тела этих членов. Ни один гражданин российского государства, когда-либо вступивший в иную партию, не в большевики, уже судьбы своей не избежал, он был обречен (если не успевал, как Майский или Вышинский, по доскам крушения перебежать в коммунисты.) Он мог быть арестован не в первую очередь, он мог дожить ( по степени своей опасности) до 1922-го, до 32-го или даже до 37-го года, но списки хранились, очередь шла, очередь дохо- дила, его арестовывали или только любезно приглашали и зада- вали единственный вопрос: состоял ли он...от...до..? (Бывали вопросы и о его враждебной деятельности, но первый вопрос решал все, как это ясно нам теперь через десятилетия.)Дальше разная могла быть судьба. Иные попадали сразу в один из зна- менитых царских централов (счастливым образом централы все хорошо сохранились, и некоторые социалисты попадали даже в те самые камеры и к тем же надзирателям, которых знали уже). Иным предлагали проехать в ссылку - о, ненадолго, годика на два-на три. А то еще мягче: только получить минус (столь- ко-то городов), выбрать самому себе местожительство, но уж дальше, будьте ласковы, жить в этом месте прикреплено и ждать воли ГПУ. Операция эта растянулась на многие годы, потому что главным условием ее была тишина и незамечаемость. Важно было неукоснительно очищать Москву, Петроград, порты, промышлен- ные центры, а потом просто уезды от всех иных видов социа- листов. Это был грандиозный беззвучный пасьянс, правила ко- торого были совершенно непонятны современникам, очертания которого мы можем оценить только теперь. Чей-то дальновидный ум это спланировал, чьи-то аккуратные руки, не пропуская ни мига, подхватывали карточку, отбывшую три года в одной кучке и мягко перекладывали ее в другую кучку.Тот, кто посидел в централе - переводился в ссылку (и куда-нибудь подальше), кто отбыл "минус" - в ссылку же (но за пределами видимости _____________________________________________________________ (15) Короленко писал Горькому (29.6.21): "история когда-ни- будь отметит, что с искренними революционерами и социалиста- ми большевистская революция расправлялась теми же средства- ми, как и царский режим." ___________________________________________________________ - 28 - от "минуса" ), из ссылки - в ссылку, потом снова в централ (уже другой ), терпение и терпение господствовало у раскла- дывающих пасьянс. И без шума, без вопля постепенно затерива- лись инопартийные, роняли всякие связи с местами и людьми, где прежде знали их и их революционную деятельность - и так незаметно и неуклонно подготовлялось уничтожение тех, кто когда-то бушевал на студенческих митингах, кто гордо позва- нивал царскими кандалами. В этой операции Большой Пасьянс было уничтожено боль- шинство старых политкаторжан, ибо именно эсеры и анархисты, а не социал-демократы, получали от царских судов самые суро- вые приговоры, именно они и составляли население старой ка- торги. Очередность уничтожения была, однако, справедлива : в 20-е годы им предлагалось подписать письменные отречения от своих партий и партийной идеологии. Некоторые отказыва- лись - и так естественно попадали в первую очередь уничто- жегния, другие давали такие отречения - и тем прибавляли се- бе несколько лет жизни, Но неумолимо натекала и их очередь, и неумолимо сваливались с плеч и их голова.(16) Весной 1922года Чрезвычайная Комиссия по борьбе с конт- революцией и спекуляцией, только что переназванная в ГПУ, решила вмешаться в церковные дела.Надо было произвести еще и "церковную революцию" - сменить руководство и поставить та- ое, которое лишь одно ухо наставляло бы к небу, а другое к Лубянке. Такими обещали стать живоцерковники, но без внешней помощи они не могли овладеть церковным аппаратом.Для этого арестован был патриарх Тихон и проведены два громких процес- са с расстрелами: в Москве - распространителей патриаршего воззвания, в Петрограде - митрополита Вениамина, мешавшего переходу церковной власти к живоцерковникам. В губерниях и уездах там и здесь арестованы были митрополиты и архиреи, а уж за крупной рыбой, как всегда, шли косяки мелкой -протоие- реи, монахи и дьяконы, о которых в газетах не сообщалось. Сажали тех, кто не присягал живоцерковному обновленческому напору. Священнослужители текли обязательной частью каждоденв- ного улова, серебряные седины их мелькали в каждом соловец- ком этапе. Попадали с ранних 20-х годов и группы теософов, мисти- ков, спитритов (группа графа Палена вела протоколы разгово- __________________________________________________________ (16) Иногда прочтешь в газете статейку и дивишься ей до го- ловотрясения. "Известия" 24.5.59 : через год после прихода Гитлера к власти Максимилиан Хауке арестован за принадлеж- ность к... не к какой-нибудь партии, а к коммунистической. Его уничтожили?Нет, осудили на два года.После этого, конеч- но, новый срок? Нет выпустил на волю. Вот и понимай, как знаешь! Он тихо жил потом, создавал подполье, в связи с чем и статья о его бесстрашии. __________________________________________________________ - 29 - ров с духами), религиозные общества, философы бердяевского кружка. Мимоходом были разгромлены и пересажены "восточные католики" (последователи Владимира Соловьева), группа Абри- косовой А.И. Как-то уж сами собой садились и простые католи- ки - польские ксендзы. Однако коренное уничтожение религии в этой стране, все 20-е и 30-е годы бывшее одной из важных целей ГПУ-НКВД, мог- ло быть достигнуто только массовыми посадками самих верую- щих православных. Интенсивно изымались, сажались и ссылались монахи и монашенки, так зачернявшие прежнюю русскую жизнь. Арестовывали и судили церковные активы. Круги все расширя- лись - и вот уже гребли просто верующих мирян, старых лю- дей, особенно женщин, которые верили упорнее и которых те- перь на пересылках и в лагерях на долгие годы тоже прозвали монашками. Правда, считалось, что арестовывают и судят их будто бы не за самую веру, но за высказывание своих убеждений вслух и за воспитание в этом духе детей. Как написала Таня Ходкевич : "Молится можешь ты свободно, Но... так, чтоб слышал Бог один." (За это стихотворение она получила десять лет.) Чело- век, верующий, что он обладает духовной истиной, должен скрывать ее от ... своих детей!! Религиозное воспитание де- тей стало в 20-е годы квалифицироваться как 58-10, то есть, контрреволюционная агитация!Правда, на суде еще давали воз- можность отречься от религии. Нечасто, но бывало так, что отец отрекался и оставался растить детей, а мать семейства шла на Соловки (все эти десятилетия женщины проявляли в вере большую стойкость).Всем религиозным давали десятку, высший тогда срок. (Очищая крупные города для наступающего чистого общест- ва, в те же годы, особенно в 1927-м, вперемешку с "монашка- ми" слали на Соловки и проституток.Любительницам грешной земной жизни, им давали легкую статью и по три года. Обста- новка этапов, пересылок, самих Соловков не мешала им зараба- тывать своим веселым промыслом и у начальства, и у конвойных солдат и с тяжелыми чемоданами через три года возвращаться в исходную точку.Религиозным же закрыто было когда -нибудь вернуться к детям и на родину.) Уже в ранние 20-е годы появились и потоки чисто нацио- нальные - пока еще небольшие для своих окраин, а уж тем бо- лее по русским меркам : муссаватистов из Азербайджана, даш- наков из Армении, грузинских меньшевиков и туркменов-"басма- чей" ,сопротивлявшихся установлению в Средней Азии советской власти (первые среднезиатские совдепы были с большим переве- сом русских и истолковывались как русская власть).В 1926 го- ду было полностью пересажено сионистское общество "Гехалуц", - 30 - не сумевшее подняться до всеувлекающего порыва интернациона- лизма. Среди многих последующих поколений утвердилось предс- тавленье о 20-х годах как о некоем разгуле ничем не стеснен- ной свободы. В этой книге мы еще встретимся с людьми, кто воспринимал 20-е годы иначе.Беспартийное студенчество в это время билось за "автономию высшей школы", за право сходок, за освобождение программы от изобилия политграмоты.Ответом были аресты. Они усилялись к праздникам (например, к 1 мая 1924 г.). В 1925 году ленинградские студенты (числом около сотни ) все получили по три года политизолятора за чтение "Социалистического вестника" и штудирование Плеханова (сам Плеханов во времена своей юности за выступление против пра- вительства у Казанского собора отделался много дешевле.) в 25-м году уже начали сажать и самых первых (молоденьких ) троцкистов. ( Два наивных красноармейца вспомнив русскую традицию, стали собирать средства на арестованных троцкистов - получили тоже политизолятор.) Уж разумеется, не были обойдены ударом и эксплуататорс- кие классы. Все 20-е годы продолжалось выматывание еще уце- левших бывших офицеров: и белых ( но не заслуживших расстре- ла в гражданскую войну), и бело-красных, повоевавших там и здесь, и царско-красных, но которые не все время служили в Красной армии или имели перерывы, не удостоверенные бумага- ми. Выматывали потому, что сроки им давали не сразу, а про- ходили они - тоже пасьянс!- бесконечные проверки, их ограни- чивали в работе, в жительстве, задерживали, отпускали, снова задерживали - лишь постепенно они уходили в лагеря, чтобы больше оттуда не вернуться. Однако, отправкой на Архипелаг офицеров решение пробле- мы не заканчивалось, а только начиналось: ведь оставались матери офицеров, жены и дети. Пользуясь непогрешимым соци- альным анализом легко было представить, что у них за настро- ение после ареста глав семей. Тем самым они просто вынуждали сажать и их! И льется еще этот поток. В 20-е годы была амнистия казакам, участникам гражданс- кой войны. С острова Лемноса многие вернулись на Кубань, по- лучили землю. Позже были все посажены. Затаились и подлежали вылавливанию также и все прежние государственные чиновники. Они умело маскировались, они пользовались тем, что ни паспортной системы, ни единых тру- довых книжек еще не было в Республике - и пролезали в совет- ские учреждения. Тут помогали обмолвки, случайные узнавания, соседские доносы...то бишь, боевые донесения. (Иногда - и чистый случай.Некто Мова из простой любви к порядку хранил у себя список всех бывших губернских юридических работников. В 1925 г. случайно это у него обнаружили - всех взяли - и всех расстреляли.) Так лились потоки " за сокрытие соц.происхождения", за "бывшее соц. положение".Это понималось широко. Брали дворян по сословному признаку. Брали дворянские семьи.Наконец, не - 31 - очень разобравшись, брали и личных дворян, т.е. попросту - окончивших когда-то университет. А уж взят - пути назад нет, сделанного не воротишь. Часовой Революции не ошибается. (Нет все-таки есть пути назад! - это тонкие тощие про- тивопотоки - но иногда они пробиваются. И первый из них упо- мянем здесь.Среди дворянских и офицерских жен и дочерей не в редкость были женщины выдающихся личных качеств и привле- кательной наружности. Некоторые из них сумели пробиться не- большим обратным потоком - встречным! Это были те, кто пом- нил, что жизнь дается нам один только раз и ничего нет доро- же нашей жизни. Они предложили себя ЧК-ГПУ как осведомитель- ницы, как сотрудницы, как кто угодно- и те, кто понрави- лись, были приняты. Это были плодотворнейшие из осведомите- лей! Они много помогли ГПУ,им очень верили" бывшие".Здесь называют последнюю княгиню Вяземскую, виднейшую послереволю- ционную стукачку (стукачом был и сын ее на Соловках);Конкор- дию Николаевну Иоссе - женщину, видимо, блестящих ка- честв:мужа ее, офицера при ней расстреляли, самою сослали в Соловки, но она сумела выпроситься назад и вблизи Большой Лубянки вести салон, который любили посещать крупные деятели этого Дома.Вновь посажена она была только в 1937 году, со своими ягодинскими клиентами.) Смешно сказать, но по нелепой традиции сохранялся от старой России Политический Красный Крест.Три отделения было: Московское (Е.Пешкова, Винавер),Харьковское (Сандомирская ) и Петроградское. Московское вело себя прилично - и до 1937 года не было разогнано. Петроградское же (старый народник Шевцов, хромой Гартман,Кочеровский ) держалось несносно, нагло, ввязывалось в политические дела, искало поддержки старых шлиссельбуржцев (Новорусский,одноделец Александра Ульянова ) и помогало не только социалистам, но и каэрам - контрреволюционерам. В 1926г. оно было закрыто и деятели его отправлены в ссылку. Годы идут, и неосвежаемое все стирается из нашей памя- ти. В обернутой дали 1927 год воспринимается нами как бес- печный сытый год еще необрубленного НЭПа.А был он - напря- женный, содрогался от газетных взрывов и воспринимался у нас, внушался у нас как канун войны за мировую революцию. Убийству советского полпреда в Варшаве, залившему целые по- лосы июньских газет,Маяковский посвятил четыре громовых сти- хотворения. Но вот незадача:Польша приносит извинения, единичный убйца Войкова(17) арестован там, - как же и над кем же вы- _________________________________________________________ (17) Видимо, этот монархист мстил Войкову персонально: уральский Облкомпрод П.Л.Войков в июле 1918г. руководил уничтожением следов расстрела царской семьи (разрубкой и распилкой трупов, сожжением и сбросом пепла). ___________________________________________________________ - 32 - полнить призыв поэта: "Спайкой, стройкой, выдержкой и р а с п р а в о й Спущенной своре шею сверни!" С кем же расправиться? кому свернуть шею? Вот тут-то и начинается Войковский набор.Как всегда, при всяких волнениях и напряжениях, сажают бывших, сажают анархистов,эсеров, меньшевиков, а и просто так интелллигегнцию. В самом деле - кого же сажать в городах? Не рабочий же класс! Но интелли- генцию "околокадетскую" и без того хорошо перетрясли еще с 1919-го года. Так не пришла ли пора потрясти интеллигенцию, которая изображает себя передовой?Перелистать студенчество. Тут и Маяковский опять под руку: "Думай о комсомоле дни и недели! Ряды свои оглядывай зорче. Все ли комсомольцы на самом деле Или только комсомольца корчат?" Удобное мировоззрение рождает и удобный юридический термин : с о ц и а л ь н а я п р о ф и л а к т и к а . Он введен, он принят, он сразу всем понятен.(Один из начальни- ков Беломорстроя Лазарь Коган так и будет скоро говорить: "Я верю, что лично вы ни в чем не виноваты. Но, образованный человек, вы же должны понимать, что проводилась широкая со- циальная профилактика!") В самом деле, ненадежных попутчи- ков, всю эту интеллигентскую шать и гниль - когда же сажать, если не в канун войны за мировую революцию? Когда большая война начнется - уже будет поздно. И в Москве начинается планомерная проскребка квартала за кварталом. Повсюду кто-то должен быть взят.Лозунг:" Мы так трахнем кулаком по столу, что мир содрогнется от ужаса!" К Лубянке, к Бутыркам устремляются даже днем воронки, легко- вые автомобили, крытые грузовики, открытые извозчики.Затор в воротах, затор во дворе. Арестованных не успевают разгружать и регистрировать. (Это - и в других городах. В Ростове н/Д, в подвале Тридцать Третьего Дома, в эти дни уже такая теснота на полу, что новоприбывшей Бойко еле находится место сесть.) - 33 - Типичный пример из этого потока: несколько десятков мо- лодых людей сходятся на какие-то музыкальные вечера, не сог- ласованные с ГПУ.Они слушают музыку, а потом пьют чай. День- ги на этот чай по сколько-то копеек в складчину. Совершенно ясно, что музыка - прикрытие их контрреволюционных настрое- ний, а деньги собираются вовсе не на чай, а на помощь поги- бающей мировой буржуазии.И их арестовывают ВСЕХ, дают от трех до десяти лет (Анне Скрипниковой - 5), а несознавшихся зачинщиков (Иван Николаевич Варенцов и другие) - РАССТРЕЛИ- ВАЮТ! Или , в том же году, где-то в Париже собираются лицеис- ты-эмигранты отметить традиционный "пушкинский" лицейский праздник.Об этом напечатано в газетах.Ясно, что это - затея смертельно раненного империализма.И вот арестовываются ВСЕ лицеисты, еще оставшиеся в СССР, а заодно - и "правоведы" (другое такое же привилегированное училище). Только размерами СЛОНа - Соловецкого Лагеря Особого Назначения, еще пока умеряется объем Войковского набора.Но уже начал свою злокачественную жизнь Архипелаг ГУЛаг и скоро разошлет метастазы по всему телу страны. Отведан новый вкус, и возник новый аппетит. Давно при- ходит пора сокрушить интеллигенцию техническую, слишком счи- тающую себя незаменимой и не привыкшую подхватывать приказа- ния на лету. То есть, мы никогда инженерам и не доверяли - этих ла- кеев и прислужников бывших капиталистических хозяев мы с первых же лет Революции взяли под здоровое рабочее недоверие и контроль.Однако в восстановительный период мы все же до- пускали их работать в нашей промышленности, всю силу классо- вого удара направляя на интеллигенцию прочую.Но чем больше зрело наше хозяйственное руководство, ВСНХ и Госплан, и уве- личивалось число планов, и планы эти сталкивались и вышибали друг друга - тем ясней становилась вредительская сущность старого инженерства, его неискренность, хитрость и продаж- ность. Часовой Революции прищурился зорче - и куда только он направлял свой прищур, там сейчас же и обнаруживалось гнездо вредительства. Эта оздоровительная работа полным ходом пошла с 1927-го года и сразу въявь показала пролетариату все причины наших хозяйственных неудач и недостач. НКПС (железные дороги) - вредительство (вот и трудно на поезд попасть, вот и перебои в доставке).МОГЭС -вредительство (перебои со светом). Нефтя- ная промышленность -вредительство (керосина не достанешь). Текстильная -вредительство (не во что одеться рабочему чело- веку). Угольная - колоссальное вредительство ( вот почему мерзнем!) Металлическая, военная, машиностроительная, судос- троительная, химическая, горно-рудная, золото-платинная, ир- ригация - всюду гнойные нарывы вредительства! со всех сторон - враги с логарифмическими линейками! ГПУ запыхалось хватать и таскать вредителей. В столицах и в провинции, работали коллегии ОГПУ и пролетарские суды, проворачивая эту тягучую - 34 - нечисть, и об их новых мерзостных делишках каждый день, ахая, узнавали (а то и не узнавали ) из газет трудящиеся. Узнавали о Пальчинском, фон-Мекке, Величко, (18) а сколько было безымянных. Каждая отрасль, каждая фабрика и кустарная артель должны были искать у себя вредительство, и едва начи- нали - тут же и находили (с помощью ГПУ ).Если какой инженер дореволюционного выпуска и не был еще разоблаченным предате- лем,то наверняка можно было его в этом подозревать. И какие же изощренные злодеи были эти старые инженеры, как же по-разному сатанински умели они вредить! Николай Кар- лович фон-Мекк в Наркомпути притворялся очень преданным строительству новой экономики, мог подолгу с оживлением гово- рить об экономических проблемах строительства социализма и любил давать советы.Один такой самый вредный его совет был : увеличить товарные составы, не бояться тяжелогруженных. Пос- редством ГПУ фон-Мекк был разоблачен (и расстрелян): он хо- тел добиться износа путей, вагонов и паровозов и оставить Республику на случай интервенции без железных дорог! Когда же малое время спустя, новый наркомпути т. Каганович распо- рядился пускать именно тяжелогруженные составы, и даже вдвое и втрое сверхтяжелые ( и за это открытие он и другие руково- дители получили ордена Ленина) - то злостные инженеры высту- пили теперь в виде предельщиков - они вопили, что это слиш- ком, что это губительно изнашивает подвижной состав, и были справедливо расстреляны за неверие в возможности социалисти- ческого транспорта. Этих предельщиков бьют несколько лет, они во всех от- раслях, трясут своими расчетными формулами, и не хотят по- нять, как мостам и станкам помогает энтузиазм персонала. (Это годы изворота всей народной психологии: высмеивается оглядчивая народная мудрость, что быстро хорошо не бывает и выворачивается старинная пословица насчет "тише едешь..." ). Что только задерживает иногда арест старых инженеров - это неготовность смены. Николай Иванович Ладыженский, главный инженер военных ижевских заводов, сперва арестовывается за "предельные теории", за "слепую веру в запас прочности" (ис- ходя из каковой, считал недостаточными суммы, подписанные Орджоникидзе для расширения заводов).(19) Но затем его пере- водят под домашний арест - и велят работать на прежнем месте (дело без него разваливается).Он налаживает. Но суммы как ____________________________________________________________ (18)А.Ф.Величко, военный инженер, бывший профессор во- енной академии генштаба, генерал-лейтенант, в царском воен- ном министерстве руководил Управлением военных сообщений. Расстрелян. Ох, как пригодился бы в 1941-м! (19) А Орджоникидзе, рассказывают, разговаривал со старыми инженерами так: клал на письменный стол по пистолету справа и слева. ___________________________________________________________ - 35 - были недостаточны, так и остались - и вот теперь-то его сно- ва в тюрьму "за неправильное использование сумм" : потому и не хватило их, что главный инженер плохо ими распоряжался! В один год Ладыженский умирает на лесоповале. Так в несколько лет сломали хребет старой русской инже- нерии, составлявшей славу нашей страны,излюбленным героям Гарина-Михайловского и Замятина. Само собой, что и в этот поток, как во всякий, прохва- тываются и другие люди, близкие и связанные с обреченными, например и... не хотелось бы запятнать светло-бронзовый лик Часового, но приходится... и несостоявшиеся осведомители. Этот вовсе секретный, никак публично не проявленный, поток мы просили бы читателя все время удерживать в памяти - осо- бенно для первого послереволюционного десятилетия: тогда лю- ди еще бывали горды, у многих еще не было понятия, что нрав- ственность - относительна, имеет лишь узко-классовый смысл - и люди смели отказываться от прелагаемой службы, и всех их карали без пощады. Как-раз вот за кругом инженеров предложи- ли следить молоденькой Магдалине Эджубовой, а она не только отказалась, но рассказала своему опекуну ( за ним же надо было и следить): однако тот все равно был вскоре взят и на следствии во всем признался. Беременную Эджубову " за разг- лашение оперативной тайны" арестовали и приговорили к расст- релу. (Впрочем, она отделалась 25-летней цепью нескольких сроков.) В те же годы (1927) хоть в совсем другом кругу - среди видных харьковских коммунистов, так же отказалась сле- дить и доносить на членов украинского правительства Надежда Витальевна Суровец - за что была схвачена в ГПУ и только че- рез четверть столетия, еле живою, выбарахталась на Колыме. А кто не всплыл - о тех мы и не знаем. ( В 30-е годы этот поток непокорных сходит к нулю: раз требуют осведомлять, значит, надо - куда ж денешься? "Плетью обуха не перешибешь". "Не я - так другой". "Лучше буду сек- сотом я , хороший, чем другой, плохой". Впрочем, тут уже добровольцы прут в сексоты, не отобьешься: и выгодно, и доб- лестно.) В 1928 году в Москве слушается громкое Шахтинское Дело - громкое по публичности, которое ему придают, по ошеломляю- щим признаниям и самобичеванию подсудимых (еще пока не всех). Через два года в сентябре 1930-го -48 вредителей в пищевой промышленности. В конце 1930-го, проводится еще громче и уже безукоризненно отрепетированный процесс Промпартии: тут уже все подсудимые до единого взваливают на себя любую омерзи- тельную чушь - и вот перед глазами трудящихся, как монумент, освобожденный от покрывала, восстает грандиозное хитроумное сплетение всех отдельных доныне разоблаченных вредительств в единый дьявольский узел с Милюковым, Рябушинским, Детердин- гом и Пуанкаре. Уже начиная вникать в нашу судебную практику, мы пони- маем, что общевидные судебные процессы - это только наружные кротовые кучи, а все главное копанье идет под поверхностью. - 36 - На эти процессы выводится лишь небольшая доля посаженных, лишь те, кто соглашается противоестественно оговаривать себя и других в надежде на послабление. Большинство же инженеров, кто имел мужество и разум отвергнуть следовательскую несура- зицу - те судятся неслышно, но лепятся и им - несознавшимся - те же десятки от коллегии ГПУ. Потоки льются под землею, по трубам,они канализируют по- верхностную цветущую жизнь. Именно с этого момента предпринят важный шаг ко всена- родному участию в канализации, ко всенародному распределению ответственности за нее: те, кто своими телами еще не грохну- лись в канализационные люки, кого еще не понесли трубы на Архипелаг - те должны ходить поверху со знаменами, славить суды и радоваться судебным расправам. (Это предумотрительно! - пройдут десятилетия, история очнется - но следовате- ли,судьи и прокуроры не окажутся более виноваты, чем мы с вами, сограждане! Потому-то мы и убелены благопристойными сединами, что в свое время благопристойно голосовали ЗА.) Первую такую пробу Сталин провел по поводу организато- ров голода - и еще бы пробе не удаться, когда все оголодали на обильной Руси, когда все только и озираются: куда ж наш хлебушка запропастился? И вот по заводам и учреждениям, опе- режая решение суда, рабочие и служащие гневно голосуют за смертную казнь негодяям подсудимым. А уж к Промпартии - это всеобщие митинги, это демонстрации (с прихватом и школьни- ков), это печатный шаг миллионов и рев за стеклами судебного здания : " Смерти!Смерти! Смерти!" На этом изломе нашей истории раздавались одинокие голо- са протеста или воздержания - очень много мужества надо было в том хоре и реве, чтобы сказать, "нет!" - несравнимо с се- годняшнею легкостью! (А и сегодня не очень-то возражают.) И сколько знаем мы - все это были голоса тех самых бесхребет- ных и хлипких интеллигентов. На собрании ленинградского По- литехнического института профессор Дмитрий Аполлинарьевич Рожанский ВОЗДЕРЖАЛСЯ (он, видите, в о о б щ е противник смертной казни,это, видите ли, на языке науки н е о б р а- т и м ы й процесс) - и тут же посажен! Студент Дима Олиц- кий - воздержался, и тут же посажен! И все эти протесты заг- лохли при самом начале. Сколько знаем мы, седоусый рабочий класс одобрял эти казни. Сколько знаем мы, от пылающих комсомольцев и до пар- тийных вождей и до легендарных командармов - весь авангард единодушествовал в одобрении этих казней. Знаменитые револю- ционеры, теоретики и провидцы, за 7 лет до своей бесславной гибели приветствовали тот рев толпы, не догадываясь что при пороге их время, что скоро и их имена поволокут в этом реве -"нечистью" и "мразью". А для инженеров как раз тут разгром и кончался. В нача- ле 1931-го года вымолвил Иосиф Виссарионович "Шесть условий" строительства, и угодно было Его Единодержавию пятым услови- ем указать: от политики разгрома старой технической интелли- - 37 - генции - к политике привлечения и заботы о ней. И заботы о ней! И куда испарился наш справедливый гнев? И куда отмелись все наши грозные обвинения? Проходил тут как-раз процесс вредителей в фарфоровой промышленности ( и там нашкодили!) - и уже дружно все подсудимые поносили себя и во всем сознавались - и вдруг так же дружно воскликнули : невиновны!! И их освободили! (Даже наметился в том году маленький антипоток: уже за- суженных или заследованных инженеров возвращели к жизни. Так вернулся и Д.А. Рожанский.Не сказать ли, что он выдержал по- единок со Сталиным? Что граждански-мужественный народ не дал бы повода писать ни этой главы, ни всей этой книги?) Давно опрокинутых навзничь меньшевиков еще покопытил в том году Сталин (публичный процесс "Союзного Бюро меньшеви- ков", Громан-Суханов (20) Якубович, в марте 1931-го года - и потом сколько-то рассеянных, маленьких, взятых негласно) - и вдруг задумался. Беломорцы так говорят о приливе - вода задумалась: это перед тем, как пойти на спад.Ну, негоже сравнивать мутную душу Сталина с водою Белого моря.Да и спада никакого не бы- ло. Но еще одно чудо в том году произошло. Вслед за процес- сом Промышленной Партии готовился в 1931году грандиозный про- цесс Трудовой Крестьянской Партии - якобы (никогда не!) существовавшей огромной подпольной организованной силы из сельской интеллигенции, из деятелей потребительской и сель- скохозяйственной кооперации и развитой верхушки крестьянст- ва, готовившей свержение диктатуры пролетариата.На процессе Промпартии эту ТКП уже поминали как прихваченную,как хорошо известную.Следственный аппарат ГПУ работал безотказно: уже ТЫСЯЧИ обвиняемых полностью сознались в принадлежности к ТКП и в своих преступных целях. А ВСЕГО было обещано "членов" - ДВЕСТИ ТЫСЯЧ." Во главе" партии значились экономист-аграрник Ал-др Вас. Чаянов; будущий " премьер-министр" Н.Д, Конд- ратьев; Л.Н.Юровский;Макаров; Алексей Дояренко, профессор из Тимирязевки (будущий "министр сельского хозяйства".(21) И вдруг в одну прекрасную ночь Сталин ПЕРЕДУМАЛ - почему, мы этого может быть никогда не узнаем.Захотел он душеньку отма- ливать? - так рано. Пробило чувство юмора, - что уж больно однообразно, оскомина - так никто не посмеет попрекнуть, что у Сталина было чувство юмора! А вот что скорей: прикинул он, ____________________________________________________________ (20) Тот самый Суханов, на квартире которого в Петрог- раде на р. Карповке с его ведома (экскурсоводы лгут сейчас, что б е з ) 10 октября 1917 г. собрался большевистский ЦК и принял решение о вооруженном восстании. (21) А может быть и получше бы тех, кто эту должность потом сорок лет занимал. - И вот человеческий жребий! Доя- ренко был принципиально всегда вне политики! Когда дочь его приводила в дом студентов высказывающих как бы эсеровские мысли - он их из дому выгонял! - 38 - что скоро вся деревня и так будет от голода вымирать, и не двести тысяч, так нечего и трудиться. И вот была отменена вся ТКП, всем "сознавшимся" предложили отказаться от сделан- ных признаний (можно себе вообразить их радость!) и вместо этого выволокли судить небольшую группу Кондратьева-Чаяно- ва.(22) (А в 1941 году измученного Вавилова обвинят, что ТКП - была, и он-то Вавилов, тайно ее и возглавлял.) Теснятся абзацы, теснятся года - и никак нам не выгово- рить всего по порядку, что было (а ГПУ отлично справлялось! а ГПУ ничего не упускало!). Но будем все время помнить: -что верующих сажают непрерывно, само собою. (Тут вып- лывают какие-то даты и пики.То "ночь борьбы с религией" в рождественский сочельник 1929 года в Ленинграде, когда поса- дили много религиозной интеллигенции, и не до утра, не виде рождественской сказки.То там же в феврале 1932 года закрытие многих сразу церквей и одновременно густые аресты духовенст- ва. А еще больше дат и мест - никем до нас не донесено.); -что не упускают громить и секты, даже сочувственные коммунизму.(Так в 1929 г. посадили всех сплошь членов коммуны между Сочи и Хостой. Все у них было по-коммунисти- чески - и производство и распределение, и все так честно, как страна не достигнет и за сто лет,но, увы, слишком они были грамотны, начитаны в религиозной литературе, и не без- божие было их философией, а смесь баптизма, толстовства и иоговства. Стало быть такая КОММУНА была преступна и не мог- ла принести народу счастья). В 20-е годы значительная группа толстовцев была сослана в предгорья Алтая, там они создали поселки-коммуны совместно с баптистами. Когда началось строительство Кузнецкого комби- ната, они снабжали его продуктами.Затем начали арестовывать - сперва учителей (учили не по государственным программам), дети с криком бежали за машинами, затем - руководителей об- щин. -что Большой Пасьянс социалистов перекладывается непре- рывно, само собой; -что в 1929 г. сажают не сосланных во время за границу историков (Платонов,Тарле, Лютовский, Готье, Лихачев, Измай- лов), выдающегося литературоведа М.М. Бахтина; -что текут и национальности то с одной окраины, то с другой. Сажают якутов после восстания 1928 года.Сажают бу- рят-монголов после восстания 1929 года.(Расстреляно, как го- ворят, около 35 тысяч.Проверить нам не дано.) Сажают казахов после героического подавления конницей Буденного в 1930-31 годах.Судят в начале 1930 года Союз Вызволения Украины (проф. Ефремов, Чеховский, Никовский и др.), а зная наши ______________________________________________________ (22) Присужденный к тюремному изолятору, Кондратьев за- болел там психически и умер. Умер и Юровский. Чаянов после 5 лет изолятора был выслан в Алма-Ату, в 1948 посажен вновь. - 39 - пропорции объявляемого и тайного - сколько там еще за их спинами?сколько там негласно? И подходит, медлено, но подходит очердь садиться в тюрьму членам правящей партии!Пока (1927-29 гг.) это - "ра- бочая оппозиция" или троцкисты, избравшие себе неудачного лидера. Их пока - сотни, скоро будут - тысячи.Но лиха беда начало!Как эти троцкисты спокойно смотрели на посадки ино- партийных, так сейчас остальная партия одобрительно взирает на посадку троцкистов. Всем свой черед.Дальше потечет несу- ществующая "правая" оппозиция.Членник за члеником прожевав с хвоста, доберется пасть и до собственной головы. С 1928-го же года приходит пора рассчитываться с буржу- азными последышами - нэпманами. Чаще всего им приносят все возрастающие и уже непосильные налоги, с какого-то раза они отказываются платить, и тут их сажают за несостоятельность и конфискуют имущество. (Мелких кустарей - парикмахеров, порт- ных, да тех, кто чинит примусы, только лишают патента.) В развитии нэпманского потока есть свой экономический интерес.Государству нужно имущество, нужно золото, а Колымы еще нет никакой.С конца 1929 г. начинается знаменитая золо- тая лихорадка, только лихорадит не тех, кто золото ищет, а тех, из кого его трясут. Особенность нового "золотого" пото- ка в том, что этих своих кроликов ГПУ , собственно, ни в чем не винит и готово не посылать их в страну ГУЛаг, а только хочет отнять у них золото по праву сильного. Поэтому забиты тюрьмы, изнемогают следователи, и пересылки, этапы и лагеря получают непропорционально меньшее пополнение. Кого сажают в "золотом" потоке?Всех, кто когда-то, 15 лет назад, имел "дело", торговал, зарабатывал ремеслом и мог бы, по соображениям ГПУ,сохранить золото. Но как раз у них очень часто золота и не оказывалось: держали имущество в движимости, в недвижимости, все это сгинуло, отобрано в ре- волюцию, не осталось ничего. С большой надеждой сажаются, конечно, техники, ювелиры, часовщики. О золоте в самых нео- жиданных руках можно узнать по доносу : стопроцентный "рабо- чий от станка" откуда-то взял и хранит шестьдесят николаевс- ких золотых пятерок; известный сибирский партизан Муравьев приехал в Одессу и привез с собой мешочек с золотом; у пе- тербургских татар-ломовых извозчиков у всех спрятано золото. Так это или не так - разобраться можно только в застенках. Уж ничем - ни пролетарской сущностью, ни революционными зас- лугами, не может защищаться тот, на кого пала тень золотого доноса. Все они арестуются, все напихиваются в камеры ГПУ в количествах, которые до сих пор не представлялись возможны- ми,- но тем лучше,скорей отдадут! Доходит до конфузного, что женщины и мужчины сидят в одних камерах и друг при друге хо- дят на парашу - кому до этих мелочей, отдайте золото, гады! Следователи не пишут протоколов, потому что бумажка эта ни- кому не нужна, и будет ли потом намотан срок или не будет, это мало кого интересует, важно одно: отдай золото, гад! Го- - 40 - сударству нужно золото, а тебе зачем? У следователей уже не хватает ни горла, ни сил на угрозы и пытки,но есть общий прием: кормить камеры одним соленым, а воды не давать. Кто золото сдаст - тот выпьет воды! Червонец за кружку чистой воды! Люди гибнут за металл... От потоков предшествующих, от потоков последующих этот отличается тем, что хоть не у половины, но у части этого по- тока своя судьба трепыхается в собственных руках.Если у те- бя на самом деле золота нет - твое положение безвыходно, те- бя будут бить, жечь , пытать и выпаривать до смерти или пока уж действительно не поверят.Но если у тебя золото есть, то ты сам определяешь меру пытки, меру выдержки и свою будущую судьбу. Психологически это, впрочем, не легче, это тяжелей, потому что ошибешься и навсегда будешь виноват перед собой. Конечно, тот, кто уже усвоил нравы сего учреждения, уступит и отдаст, это легче. Но и слишком легко отдавать нельзя: не поверят, что отдал сполна, будут еще держать. Но и слишком поздно отдать нельзя: душеньку выпустишь или со зла влепят срок. Один из тех татар-извозчиков выдержал все пытки: золо- та нет! Посадили и жену, и ее мучили, татарин свое: золота нет! Посадили и дочь - не выдержал татарин, сдал сто тысяч рублей. Тогда семью выпустили, а ему врезали срок. - Самые аляповатые детективы и оперы о разбойниках серьезно осущест- вились в объеме великого государства. Введение паспортной системы на пороге 30-х годов тоже дало изрядное пополнение лагерям. Как Петр 1 упрощал строе- ние народа, прометая все желобки и пазы между сословиями, так действовала и наша социалистическая паспортная система : она выметала именно промежуточных насекомых, она настигала хитрую, бездомную и ни к чему на приставленную часть населе- ния. Да поперву и ошибались люди много с теми паспортами, - и непрописанные и не выписанные подгребались на Архипелаг, хоть на годок. Так пузырились и хлестали потоки - но черезо всех пере- катился и хлынул в 1929-30 годах многомиллионный поток рас- кулаченных. Он был непомерно велик, и не вместила б его даже развитая сеть следственных тюрем ( к тому ж забитая "золо- тым" потоком ), но он миновал ее, он сразу шел на пересылки, в этапы, в страну ГУЛаг.Своей единовременной набухлостью этот поток (этот океан!) выпирал за пределы всего, что может позволить себе тюремно-судебная система даже огромного госу- дарства.Он не имел ничего сравнимого с собой во всей истории России.Это было народное переселение,этническая катастро- фа.Но как умно были разработаны каналы ГПУ-ГУЛага, что горо- да ничего бы и не заметили! - если б не потрясший их трех- летний странный голод - голод без засухи и без войны. Поток этот отличался от всех предыдущих еще и тем, что здесь не цацкались брать сперва главу семьи, а там посмот- - 41 - реть, как быть с остальной семьей.Напротив, здесь сразу вы- жигали только гнездами, брали только семьями и даже ревниво следили, чтобы никто из детей четырнадцати, десяти или шести лет не отбился бы в сторону: все наподскреб должны были идти в одно место, на одно общее уничтожение.(Это был ПЕРВЫЙ та- кой опыт, во всяком случае в Новой истории. Его потом повто- рит Гитлер с евреями и опять же Сталин с неверными или по- дозреваемыми нациями.) Поток этот ничтожно мало содержал в себе тех кулаков, по которым назван был для отвода глаз. Кулаком называется по-русски прижимистый бесчестный сельский переторговщик, ко- торый богатеет не своим трудом, а чужим, через ростовщичест- во и посредничество в торговле.Таких в каждой местности и до революции-то были единицы, а революция вовсе лишила их почвы для деятельности. -Затем, уже после 17-го года, по переносу значения ку- лаками стали называть (в официальной и агитационной литера- туре, отсюда вошло в устный обиход) тех, кто вообще исполь- зует труд наемных рабочих, хотя бы по временным недостаткам своей семьи.Но не упустим из виду,что после революции за всякий такой труд невозможно было не уплатить справедливо - на страже батраков стояли комбеды и сельсовет, попробовал бы кто-нибудь обидеть батрака! Справедливый же наем труда до- пускается в нашей стране и сейчас. Но раздувание хлесткого термина кулак шло неудержимо, и к 1930-му году так звали уже ВООБЩЕ ВСЕХ КРЕПКИХ КРЕСТЬЯН - крепких в хозяйстве, крепких в труде и даже просто в своих убеждениях.Кличку кулак использовали для того, чтобы размоз- жить в крестьянстве КРЕПОСТЬ.Вспомним, очнемся:лишь двенад- цать лет прошло с великого Декрета о Земле - того самого, без которого крестьянство не пошло бы за большевиками, и Ок- тябрьская революция бы не победила.Земля была роздана по едокам,РАВНО.Всего лишь девять лет, как мужики вернулись из Красной армии и накинулись на свою завоеванную землю.И вдруг - кулаки,бедняки.Откуда это? Иногда - от счастливого или несчастливого состава семьи.Но не больше ли всего от трудо- любия и упорства?И вот теперь-то этих мужиков, чей хлеб Рос- сия и ела в 1928 году, бросились искоренять свои местные не- удачники и приезжие городские люди.Как озверев, потеряв вся- кое представление о "человечестве", потеряв людские понятия, набранные за тысячелетия,- лучших хлеборобов стали схваты- вать вместе с семьями и безо всякого имущества, голыми, выб- расывать в северное безлюдье, в тундру и в тайгу. Такое массовое движение не могло не осложниться.Надо было освободить деревню также и от тех крестьян, кто просто проявлял неохоту идти в колхоз, несклоннность к коллективной жизни, которой они не видели в глаза и о которой подозревали (мы теперь знаем, как основательно),что будет руководство бездельников, принудиловка и голодаловка.Нужно было освобо- диться и от тех крестьян ( иногда совсем небогатых), кто за - 42 - свою удаль, физическую силу, решимость, звонкость на сход- ках, любовь к справедливости были любимы односельчанами, а по своей независимости - опасны для колхозного руководст- ва.(23) И еще в каждой деревне были такие, кто ЛИЧНО стал поперек дороги здешним активистам.По ревности, по зависти, по обиде был теперь самый удобный случай с ними рассчитать- ся. Для всех этих жертв требовалось новое слово - и оно ро- дилось.В нем уже не было ничего "социального", экономическо- го, но оно звучало великолепно: п о д к у л а ч н и к . То есть, я считаю, что ты - пособник врага. И хватит того! Са- мого оборванного батрака вполне можно зачислить в подкулач- ники!(24) Так охвачены были двумя словами все те, кто составлял суть деревни, ее энергию, ее смекалку и трудолюбие, ее соп- ротивление и совесть. Их вывезли - и коллективизация была проведена. Но и из деревни коллективизированной полились новые потоки: -поток в р е д и т е л е й сельского хозяйства. Пов- сюду стали раскрываться агрономы-вредители, до этого года всю жизнь работавшие честно, а теперь умышленно засоряющие русские поля сорняками (разумеется по указаниям московского института, полностью теперь разоблаченного.Да это же и есть те самые не посаженные двести тысяч членов ТКП!) Одни агро- номы не выполняют глубокоумных директив Лысенко ( в таком потоке в 1931 году отправлен в Казахстан "король" картофеля Лорх). Другие выполняют их слишком точно и тем обнажают их глупость (в 1934 году псковские агрономы посеяли лен по сне- гу - точно,как велел Лысенко.Семена набухли, заплесневели и погибли.Обширные поля пропустовали год.Лысенко не мог ска- зать, что снег - кулак, или что сам дурак.Он обвинил, что агрономы - кулаки и извратили его технологию. И потянулись агрономы в Сибирь).А еще почти во всех МТС обнаружено вреди- тельство в ремонте тракторов (вот чем объяснялись неудачи первых колхозных лет!) -поток " за потери урожая" (а "потери" сравнительно с произвольной цифрой, выставленной весною "комиссий по опре- делению урожая") -"за невыполнение государственных обязательств по хле- босдаче" (райком обязался, а колхоз не выполнил - садись!) -поток с т р и г у щ и х к о л о с к и . Ночная руч- ная стрижка колосков в поле! - совершенно новый вид сельско- го занятия и новый вид уборки урожая! Это был немалый поток, это были многие десятки тысяч крестьян, часто даже не взрос- лые мужики и бабы, а парни и девки, мальчишки и девчонки, ___________________________________________________________ (23)Этот крестьянский тип и судьба его бессмертно пред- ставлены Степаном Чаусовым в повести С.Залыгина. (24)Хорошо помню, что в юности нам это слово казалось вполне логичным, ничего неясного. ___________________________________________________________ - 43 - которых старшие посылали ночами стричь, потому что не надея- лись получить из колхоза за свою дневную работу.За это горь- кое и малоприбыльное занятие ( в крепостное время крестьяне не доходили до такой нужды!) суды отвешивали сполна: десять лет как за опаснейшее хищение социалистической собственности по знаменитому закону от 7 августа 1932 года ( в арестанском просторечии з а к о н с е м ь в о с ь м ы х ). Этот закон от"седьмого-восьмого" дал еще отдельный большой поток со строек первой и второй пятилетки, с транс- порта, из торговли, с заводов. Крупными хищениями велено бы- ло заниматься НКВД.Этот поток следует иметь в виду дальше как постоянно текущий, особенно обильный в военные годы - и так пятнадцать лет (до 1947-го,когда он будет расширен и осуровлен). Но наконец-то мы можем и передохнуть! Наконец-то сейчас и прекратя